Доложи командиру, что за невнимательность, когда, значит, принимал дежурство, я объявил тебе два наряда вне очереди.

Гроза действительно уже прошла. Воздух был свежим, насыщенным озоном. Воды на дороге почти не было. В здешних неровных местах она долго не задерживается, быстро стекает в овраги, а по ним — в речки или прямо в море. Лишь кое-где в выемках еще стояли мутные желтоватые лужи. Но жизнь их, знаю, коротка. Здешнее солнце быстро выпьет оставшуюся влагу, и на дне выемок останутся потрескавшиеся корочки высохшего ила. По дороге на пост я все время думал о том, кто же и с какой целью снял изоляционную ленту с выводных концов батарей.

Конечно, это сделал кто-то из радистов. Звягинцев или Лученок. Остальные исключались, так как батареи все время находились рядом, можно сказать, под рукой у дежурного радиста. Умышленно или по недомыслию кто-то совершил, как сказал Демидченко, преступление? Вряд ли в этом был какой-нибудь умысел, так как ни с кем у меня не было конфликтов, если не считать самого командира. Но и с ним споров или серьезных разногласий также не было. Правда, это ничего еще не значит. Были или не были, факт останется фактом: Демидченко по совершенно неясной для меня причине относится ко мне враждебно. Но предположение, что случившееся — дело его рук, отпадает, так как сделать это без ведома или незаметно для дежурного радиста нельзя. Впрочем, какое все это имеет теперь значение? Взыскание получено, все стало на свои места. Ну, подумаешь, обидели. Так за дело. Теперь ты будешь более внимательным и не примешь под свою ответственность непроверенное имущество. То ли от этих мыслей, то ли от выпитого спирта, а может быть, и от того, и от другого я уже смотрел на случившееся совсем иными глазами, считал, что только так, иногда путем наложения взыскания и можно воспитать в человеке качества, присущие настоящему воину. Я поднимался на гору, готовый доложить командиру о своем возвращении. Мне даже показалось, что мое мнение о нем было предвзятым, продиктованным чувством задетого честолюбия.

Тучи ушли за горный перевал, и теперь небо было таким же чистым, как и перед грозой. Низины затуманились. На дорогах поднимались курчавые облачка испарений.

Из-за северного мыса балаклавской бухты показалась кильватерная колонна военных кораблей. Это Черноморская эскадра направлялась из Севастополя в Поти. Впереди шел флагман, линейный корабль, за ним — крейсер и эсминцы. Мы хорошо знаем наши корабли по их силуэтам. В бинокль можно рассмотреть не только палубные надстройки, но и башенные орудия, и даже кормовые флаги. Корабли идут след в след, рассекая и вспенивая воду, поднимая волны, брызги от которых заливают не только боковую палубу, но и корму.