Доунс уговаривал себя, что все-таки его приказ вот-вот будет приведен в исполнение и верные подданные найдут и освободят своего предводителя. Но время тянулось слишком медленно, подчас останавливаясь или вовсе ускользая от Бартоломео. Он даже не предполагал, как давно находится в этом ужасном месте и сколько еще предстоит провести здесь. Но в какой-то момент, после нескольких часов забытья, великий канцлер осознал, что приказом пренебрегли, и помощь не придет.

И тогда, потеряв самообладание, привитое ему с раннего детства, он завопил, дико и надсадно.

Но его крики утонули в глухом подземелье, вырытом и обустроенном в средние века какими-то предками Драго.

Сколько времени он провел в каменной могиле, крича до хрипа и шепота, а потом, снова впадая в забытье, Доунс не знал, когда потолок над ним раздвинулся. Пол стал двигаться вверх, пока подбородок пленника не оказался вровень с полом темницы, а глаза — со странными белыми ботинками и краем черных штанов, что впору носить ремесленникам. И то и другое принадлежало Драго, присевшему на корточки рядом с головой бывшего канцлера. Кэлоджеро резким движением оттянул волосы узника со лба назад, заставив смотреть прямо в глаза.

— Рассказывай, Доунс! — приказал тайсар-полукровка, волею самого канцлера в одночасье ставший императором.

— Ты победил, — прохрипел Бартоломео. — Хитростью, недостойною тайсара…

— А ты полагаешь, что я, как жертвенный ягненок, готов идти на заклание? — криво усмехнулся Драго. И тут Доунс понял, что даже находясь в столь незавидном положении у него есть возможность добить врага. Нанести последний удар, стирающий выражение победного самодовольства с наглой физиономии.

— Заклание? — тихо повторил Доунс.

 — Хорошее слово. Очень. Что ты хочешь услышать, жалкий потомок тайсара? Мнишь себя императором? Думаешь, что победил? Но именно сейчас твоя королева в руках моего кнелта. Ему безразлично, беременна ли твоя жена или похожа на нашу праматерь. Ты же знаешь, что кнелту все равно, впрочем, как и стуну, которого помогла приманить Эмма. А ведь этот старый дурак, твой прадед — язык не повернется назвать его императором — по моему совету отправил всем своим отпрыскам в подарок дрессированных кнелтов. А ведь их муштровал я. Лично! На собственной ферме! Они подчиняются каждому моему приказу, каждому взгляду. И сейчас, пока ты тут болтаешь со мной, моя кнелта перегрызает горло твоей жене. А потом придет и твой черед. Не сомневайся, император!

Бартоломео Доунс расхохотался. Его смех пробирал до костей.

Но Драго лишь презрительно скривил губы в ответ.

— О кнелте мне известно с момента твоего ареста. Эта новость уже скисла. Давай другую…

— Скисла? — ошарашенно переспросил Доунс, отчаянно пытаясь понять, откуда пошла информация.