Пара крепких тайсаров вынесли на террасу огромный хрустальный чан, переливающийся в электрическом свете всеми цветами радуги и бросающий блики на такой же хрустальный ковш и настоящие тайсарские кубки. Вода в чане казалась бирюзовой, и не осталось сомнения, что ее набирали из святых родников. Отряд расступился, оказывая честь своему командиру первому отведать священной влаги.

Канцлер выпил залпом два кубка и внезапно остановил взгляд на жонглерах, сменивших акробатов на помосте. Он тяжело опустился в кресло, услужливо придвинутое гвардейцем Драго, и устало прикрыл глаза, пытаясь скорректировать первоначальный план устранения последнего представителя императорской семьи.

Но мысли разбегались, и им на смену приходила пустота, черная и пугающая. Бартоломео Доунс, главный канцлер Тайсарской империи, с трудом открыл глаза и, крепко взявшись за подлокотники кресла, с неимоверным усилием поднялся на ватных ногах.

В тот же момент рядом с ним оказался Драго и со стремительностью, свойственной людям, приставил нож к горлу.

— Все кончено, Доунс, — громко и отчетливо проговорил Кэлоджеро. В его голосе звучали лишь стальные нотки, а от лени и сибаритства не осталось и следа.

 — Заговор раскрыт. И именем императора ты и твои люди арестованы."

"Бартоломео Доунс, великий канцлер, собирался осведомиться, именем какого императора его лишают свободы, но язык уже не слушался. И, превозмогая себя, он глянул в сторону молодой королевы, его взгляд ища прошелся поверх головы и мрачно остановился в одной точке. Это длилось доли секунды, но по спине Анны пробежал первобытный страх, гнетущий и раздирающий душу.

Она смотрела на грузную фигуру Доунса, упавшего обратно в кресло, прекрасно понимая, что все кончилось.

Их с Драго план сработал, и они спасены. Но что-то темное и зловещее не давало покоя. Анна, прижавшись к стене, наблюдала, как ее муж резко и властно отдает приказания, как Доунса и его наемников в бессознательном состоянии перемещают в подземелье, где сразу же закуют в кандалы, и куда не попадет ни один луч света. Она почувствовала, как ее сильные руки мужа подхватывают, как его нос мягко утыкается в ее шею, вдыхая запах, а губы целуют ключицу.

— Мы победили, любовь моя, — прошептал Драго, успокаивая ее.

И в этот момент Анна отчетливо поняла, что вместо нежности и покоя на нее накатывает ужас, словно рядом пронеслось дыхание смерти.

Бартоломео Доунс пришел в себя в узком склепе, черном, как могила, и попытался как-то сдвинуться с места, сесть или лечь, но оказалось, что со всех сторон его окружают каменные стены, не давая даже пошевелить руками или ногами. Он попробовал подтянуться вверх, чтобы немного расслабить затекшие мышцы спины, но его голова уперлась в камень.