Такой же увлечённый, уверенный, убеждённый в собственной правоте. Он правильный. Действует сообразно своим убеждениям, согласно своему времени.

— Не буду мешать, — едва заметно наклонил он голову, прощаясь.

Ольга проводила его взглядом до выхода, некоторое время смотрела в закрывшуюся дверь.

Смирение и покорность, терпение и выдержка — всё, что ей нужно сейчас.

Вздохнула, тяжело опустилась на стул и переключилась на дела текущие.

Работа предстояла нелёгкая. Помимо перевода она собиралась сделать наброски портретов мужчин, на примере показав Шэйле — скорее, доказав, — перенятый у неё не только письменно-двигательный навык, но и обретённую способность к рисованию.

Так же Ольга рассчитывала вернуть из утраченного кофра «усатую» чашку Хуффи Уорда, папку — со своими! — рисунками, незаконченный рассказ в детский журнал и альбом с незавершёнными схемами вышивок для маленьких рукодельниц.

Думала, под каким предлогом можно завладеть шестым томиком Байрона, который она заметила на прикроватном столике баронессы? Казалось, что именно он вкупе с её красным дневником, способен приоткрыть завесу над тайной перемещения во времени.

Ничего не упустила? — машинально дёрнула Ольга за ручку верхнего выдвижного ящика письменного стола. Заперто.

Будто магнитом тянуло открыть его. Пальцы непроизвольно ощупывали замочную скважину и зазор между столешницей и передней стенкой ящика. Что она станет делать с чёрной книгой со зловещей пентаграммой на переплётной крышке, не знала.

В нижнем ящике по-прежнему находился гарнитур дуэльных пистолетов. Мимоходом подумалось: будь в доме дети, и это отделение было бы под замком.

Глава 42 ◙"

"Второй день Ольга практически не выходила из библиотеки. Сегодня она отказалась надеть корсет, приведя в неописуемое изумление предоставленную ей горничную.

Дороти, так звали невысокую, крепкую деревенскую девушку с большими руками и застенчивой улыбкой, вызвала симпатию. Она расстроилась, когда обнаружилось, что кроме гребня и дюжины роговых шпилек у её подопечной больше ничего нет. Лепетала о лентах, щипцах для завивки волос, накладных буклях* и многом другом, о чём Ольга не имела представления.

— В наведении причёсок всякого рода я преуспела, — опустила Дороти глаза и густо покраснела. — Из ваших чудесных волос получилась бы красивая причёска, мадам. Вот здесь я бы… — принялась рассказывать и показывать, как и что она бы сделала.

Ольга лишь вздохнула, всматриваясь в своё бледное отражение в зеркале. За два дня безотрывной работы над переводом дневника она осунулась. Кожа на пальце в месте контакта с неудобной ручкой покраснела и огрубела. От длительного сидения в одной позе в пояснице поселилась ноющая боль; между лопатками неприятно покалывало.