Только вот тонкие губы проходимца были совсем не как у братьев. И губы эти его очень портили, добавляя лицу надменности желчности. Или дело вовсе не в форме губ?

— Леди Стэфания не могла выйти замуж за простолюдина, - только и сказал судья.

— Могла, - ответила я, встав, наконец, на ватных ногах. Теперь пришло время Лео стать чуточку незаметнее: он отсел от меня, переступив скамью и усевшись за моей спиной. – Я Леди Стэфания Луиза Тереза Мария Верде, сейчас Стефания Безовек! – я наблюдала не за судьей, не за моим покрасневшим и пытающимся хоть что-то членораздельное исторгнуть из себя братцем.

Я смотрела, как моя тётушка поднялась со скамьи и, повернувшись ко мне, улыбается. На глазах её застыли уже готовые пролиться слёзы. Она прикусывала губу и сжимала под ладонями трость, на которую опиралась.

— Это леди Стэфания? – непонятно у кого спросил судья.

— Да, это она, - громко ответила тётушка. Нотариус, сидящий до этого рядом с ней, вскочил и уставился на меня.

— Это она. Это леди Стэфания! – подтвердил он.

— Это… это… это простолюдинка, пытающаяся выдать себя за неё, - орал Даниэль, видимо, не нашедший больше никаких объяснений моему появлению.

Зал словно подкинуло: грохот от падающих скамей под вскакивающими людьми стоял такой, что казалось, кто-то начал стрелять. Судья что-то кричал, но в общем гуле его не было слышно.

Я аккуратно, стараясь не упасть, начала спускаться вниз по лестнице, ведущей к столу, за которым восседал суд. Мне все равно пришлось бы туда пойти. Так я решила ускорить восстановление тишины. И когда я оказалась рядом со своим, всё ещё трясущимся в припадке гнева братом и тётушкой, тянущей ко мне свои руки, все затихли.

— Спасибо, тётушка, спасибо тебе. Я благодарна тебе за всё. Как бы ни повернулась моя жизнь дальше, - успела я прошептать до того, как один из судей заявил:

— Значит, вы готовы признать этого мужчину своим мужем? – он указал на Эдварда."

"— Да, это мой муж – лорд Леонард Безовек! – громко заявила я.

— Он не лорд, леди Стэфания! – успел вставить Марк. Уж больно его волновал этот факт.

Когда в зале снова началось что-то похожее на ругань на рынке, никто не заметил, как открылись двери, и охранники впустили двух мужчин в сутанах.

Первым шел отец-настоятель, имя которого я узнала только что. За ним следовал молодой мужчина в похожем черном одеянии, за исключением той самой полосы на платье. Его полоса была серой. Второй не скинул с головы мокрый капюшон, а лишь быстро распахнул плащ и вынул из-под него две большие книги.

Отец Симеон указал помощнику на стол судей. И тот водрузил книги на него.

Когда трое за столом увидели вошедших, они встали и склонили головы. Отец Симеон поднял ладонь, словно судьи должны были на ней что-то прочесть, и когда он ее опустил, те сели на свои места.