Люди хотели зрелищ!

Сердце моё сначала пропустило удар, но потом, когда тётка почти незаметно улыбнулась, встретившись со мной взглядом, расцвело от счастья: она была на моей стороне, она была рада за меня, хотя глаза и выдавали тревогу.

Брат и не посмотрел в сторону галёрки. Он принялся распекать Марка, который повинно качал головой. Я даже могла представить, что ему говорил братец, выставляя себя сейчас как заботливым опекуном, потерявшим по вине одного из бастардов свою любимую сестру.

Когда в зал неуверенно и осторожно прошла Нора, моя спина похолодела. Она суетливо осмотрелась, потом всё её внимание устремилось на Эдварда. Она была уверена, что это Лео.

— Если она хоть слово против тебя скажет, - прошептала я Лео на ухо.

— Я уже был у неё по пути к тебе, Стэф. Она скажет правду…

— Правду? – у меня перехватило дыхание.

— Она приехала на ферму с семейной парой. Ты же сказала, что я твой муж, - он шептал мне на ухо, а его горячее дыхание и лёгкое прикосновение губ доводило до мурашек и покалывания в кончиках пальцев.

— О! – выдохнула я и опустила капюшон. Мой братец, как и брат Лео, тоже получит по первое число.

Рядом с тетушкой уселся нотариус, которого я знала с моего сватовства. Вернее, это правильнее было назвать биржей. Ведь я представала перед женихами-покупателями, как некий товар. Хорошо хоть лорда жениха со взглядом растлителя, имя которого я благополучно забыла, не было с ними. А так, в общем, хоровод был хорош! Вся «королевская конница»!

Судья вошел и сел за стол без привычного мне: «Встать, суд идет!». он осмотрел зал, а после к нему вышли еще двое и уселись по обе стороны. Судья был, естественно, стар и «мудр». Седая шевелюра его сохранилась полностью: даже с предпоследнего ряда было видно, что это не парик. Но мешки под глазами и тёмные круги говорили либо о болезни почек, либо о пьянстве. Двое других были чуть моложе, но с большими залысинами. Причём, не покинувшие голову волосы были длинными и ниспадали на плечи.

Зал затих, и судья начал зачитывать нам историю Лео – страшного разбойника, недавно оказавшегося простолюдином. Я видела, как мой муж сжимает кулаки. Эдвард смотрел на нас, и я заметила, как он поднял брови, словно о чем-то спрашивая у брата. Глянув на Лео, я заметила, как тот кивнул.

— Он о чём-то спросил тебя? – уточнила я, когда судья продолжил описание «разбойника» и его главное «преступление» - кражу леди Стефанию Верде."

"Потом пригласили выступить моего братца. Тот стенал, как стенал бы искренне любящий и всепрощающий родственник, потерявший члена семьи. Я-то понимала, что он надеялся больше никогда меня не увидеть, если только замужем за стариканом. Да и то, под его пристальным надзором, чтобы не умудрилась, как недавно здесь оплёванная леди Безовек, «понести» от конюха.