— А по-моему, это великолепная идея…

— Дженни! — ахнула я, но она сделала невинный вид и поспешила вперед, туда, где прихотливо изогнутая лестница вела наверх, в южную башню.

Комната была замечательной. Белое, сиреневое и лиловое — удивительно нежные и мягкие цвета. Легкая и удобная мебель, две неширокие кровати, разделенные письменным столом, над которым — узкое стрельчатое окно с витражом. Два шкафа, книжные полки, туалетный столик — все, как мы привыкли дома. Крохотная ванная комната, в которой Замок магическим образом подавал и нагревал воду, была тоже рядом, у каждой пары учениц своя.

Джен я отпустила на ужин — вот уж у кого здоровый аппетит, ничем не испортишь! А сама рухнула без сил прямо в платье поверх стеганого сиреневого покрывала. В ушах шумело, как море в раковине, от множества услышанных сегодня речей, в голове гудело от мыслей.

Больше всего думалось о бедняжке королеве. Но еще эта странная Солейн, и проблемы в Арвеноре, и проснувшийся вулкан, и старая сводница леди Джиневра Теплтон, которая у меня теперь вместо ректора… Именно в честь нее родители назвали Дженни. Как она умудрилась дожить до таких преклонных лет, да еще и не растерять вкуса к сводничеству? Олениху, за которую цеплялась старушка, ведь очевидно, ей уже было непросто ходить без опоры, я, кстати, тоже знала.

Одного из двух оленят от нашего Снежного и его подруги Вьюги родители подарили именно своей старой учительнице и наставнице. Было приятно видеть, что кроха выросла в такую очаровательную олениху. Но почему у нее рога и пятна пурпурные? Это как-то связано с Академией?

У каждого Замка роз есть свой магический дух-хранитель. У Замка тети Эмбер — янтарный лис.

У моих родителей — снежные олени. Может ли быть так, что олененок леди Темплтон стал хранителем Замка пурпурной розы?

И тут, словно в ответ на мои мысли, в коридоре за стеной раздалось какое-то шубуршание. Совершенно не похожее на звуки, которые издает человек.

Я села рывком на кровати и посмотрела на дверь. Кажется, помимо разумной осторожности моего папочки, по наследству мне досталась еще изрядная доля мамочкиного неуемного любопытства. Сколько себя помню, они боролись во мне с переменным успехом — и в последнее время, на мою беду, верх все чаще одерживало второе.

В конце концов, я решилась на компромисс.

Открою дверь, выгляну в коридор, посмотрю, что там такое шуршит — а выходить не буду. И волки целы, и овцы сыты… ну то есть наоборот.

Так и сделала. Подкралась на цыпочках к двери, чтобы не спугнуть шебуршащее существо, и тихонько приоткрыла дверь.

В коридоре, который плавно понижался и спускался по дуге, обвивая башню изнутри, никого не было. В него выходило множество дверей, но их новые жильцы еще не вернулись с приветственного ужина.