Папа прислонился к дверному косяку и недовольно хмурился на порванный в плече рукав своей любимой рубашки.

Муж подошел ко мне, слегка, как показалось, прихрамывая. Я зашептала, обнимая его осторожно за шею:

— Ты что, поддавался, я не пойму?

Морвин поцеловал меня в висок.

— Даже и не думал! Батя твой не простил бы мне такого удара по своему самолюбию. Поверь, воин всегда может объективно оценить силу противника. Просто у него накопились… эмоции, так сказать. А еще он, кажется, твердо вознамерился сделать так, чтобы мне было больно с тобой спать до официальной брачной церемонии по вашим законам.

Кажется, и правда одно ребро треснуло, зар-раза…

— Я все слышу! — перебил папа. — Эмма, имей в виду, что свадьба через месяц, а до этого момента чтобы духу его здесь не было. Еще раз поймаю в Замке ледяной розы — спущу с башни головой вниз. Учитывая обстоятельства и то, откуда он пришел, с постройкой дома я вам помогу. А пока у вас не появится собственная крыша над головой, чтоб соблюдали приличия.

Мама бросила на меня озорной взгляд:

— Я тебе расскажу когда-нибудь, дочка, как именно он сам соблюдал приличия до свадьбы.

Она подошла к папе и решительно оторвала рукав, с которым он мучался, совсем. Отец обнял ее за талию и бросил снисходительно Морвину:

— Ну давай теперь, показывай, что за меч такой. Метеоритное железо, говоришь?

Морвин подмигнул мне и взял из моих рук меч. Снова подошел к отцу и протянул ему на вытянутой.

— Я выковал его своими руками. Небесное железо, закалено в Великом Пламени. В эфесе артефакт перехода, который в любое время открывает двери в мой мир. Такое оружие существует в единственном экземпляре. Дарю.

От чистого сердца и в благодарность за дочь. Я буду беречь ее больше жизни.

Отец смотрел ему в глаза пристально несколько мгновений, а потом протянул правую руку. Морвин выжидающе уставился на его открытую ладонь, но видимо, вспомнил все же, что означает этот жест в нашем мире. И крепко пожал в ответ."

"На семейном ужине в Замке ледяной розы было многолюдно.

Старая графиня Винтерстоун сидела во главе стола, словно палку проглотив, а мученическое выражение на ее лице было столь образцовым, что с него можно было писать картины эпохи Великого Завоевания.

Впрочем, собачку на ее коленях было жаль больше — несчастное животное стискивали так, что оно могло лишь тоскливо смотреть в сторону большого витражного окна, из-за которого доносился звонко-радостный собачий лай старшего собрата.

Светлячок носился по газону, увлеченный любимым занятием — попытками отвлечь великолепную пару снежных оленей от меланхоличного обгрызания кустов «ледяных роз Винтерстоунов». Ему активно помогали три упитанных золотистых щенка, каждый размером с небольшого теленка.