Фарфор оказался обжигающе горячим.

«Чай. Фруктовый», — поняла я по запаху, мимолетно замечая подожженную сигару в пепельнице.

Сев на свободный стул и сделав глоток, ощущая, как по горлу течет теплый напиток, сказала осипшим голосом:

— Я знаю, что ты собираешься сделать.

Розенталь взглянул на меня с легким удивлением.

— Да? И что же? — Стихийник все еще не воспринимал мои слова всерьез, но я даже не обратила на это внимания.

— В доме твоего отца хранятся запрещенные в Церенте вещи — предметы с Земли. Техника или еще что-то в таком роде, — выпалила на одном дыхании.

— Я ведь права? Поэтому достаточно, чтобы об этом узнали, и все будет кончено?

Розенталь помрачнел, взгляд его стал острым, как лезвие ножа.

— Откуда ты это узнала?

Его настроение передалось и мне, нервное возбуждение, не позволявшее все это время усидеть на месте, улетучилось. И я рассказала о сегодняшнем вечере с куда большим спокойствием, чем сама ожидала.

Когда тот мужчина открыл мне дверь, я не предполагала, что узнаю так много. Мы разговорились, его жене становилось лучше, возможно, именно поэтому он был настроен гораздо миролюбивее, чем в тот вечер в баре.

Врач заверил, что она вновь сможет говорить.

Мои слова, защищавшие Александра, звучали слишком самонадеянно. Я понимала это, но все равно продолжала объяснять ситуацию. Наверное, со стороны я смотрелась маленькой глупой девочкой, но, как бы то ни было, этот мужчина, Федор, будто поверил. Мне удалось до него достучаться.

Взирал недоверчиво, но все же не прогнал, даже когда я спросила, могу ли увидеться с его женой. Если бы он поинтересовался, зачем, я бы не знала, что ответить.

Что это необходимо мне самой? Своеобразная проверка на прочность…

Жалкая и совсем не уважительная причина.

И лишь после шло желание убедиться, что женщина и правда идет на поправку.

Последовательность мыслей совсем меня не красила.

— Как тебя зовут? — спросил он вдруг.

— Ева, — выпалила я. — Ева Новак."

"Возможно, неправильно было называть свое настоящее имя, но я нуждалась в его доверии, которое могла разрушить даже самая маленькая ложь. Кирстен рискнула зайти в дом вместе со мной, и я ощущала ее молчаливую поддержку.

— Хорошо. Моя жена сейчас рада любым гостям, — сказал хозяин, двигаясь в глубь жилища. — Она у меня не любит сидеть дома. Раньше всегда куда-то бежала. Непоседливая.

Федор улыбнулся, а в его словах чувствовалось пронизывающее тепло.

Знакомство вышло неловким. Женщина полулежала в кровати, высоко подняв подушку, и вязала. Несколько мотков серой пряжи покоилось на ее коленях, а спицы передвигались так быстро, издавая звонкий звук при столкновении, что тяжело было уследить.