Он понимал, что девушка всерьез так не считала, но безалаберность и легкомыслие, прозвучавшие в ее голосе, просто поражали.

Ее знакомая шумно втянула воздух, расстроенная холодным приемом, и, порывисто развернувшись, ушла.

Александр же некоторое время молчаливо наблюдал за Леей. Порой он начинал искать причины их дружбы в прошлом.

В детстве парень был довольно жестоким ребенком, не намеренно, а по незнанию. Никто не говорил ему, что хорошо, а что плохо. А мелкие издевки над детьми слуг, с которыми он в тайне проводил время и запугивал, лишь поощрялись. Несносность усугублялась отсутствием внимания и вспыльчивостью, что накладывала на характер собственная стихия.

Появление мудрого учителя и взросление заставили иначе посмотреть на себя и окружающих его людей. Хотя порою его поступки оказывались все так же порочны, как раньше. Но лишь изредка, когда того требовало дело.

Лея поежилась под его взглядом.

— Что будешь делать вечером? — быстро изменила она тему.

— Это тебя не касается.

— Тогда… Погуляем вместе на празднике Луны?

— Не хочу.

Девушка помрачнела и выложила последний козырь:

— Если ты все же пригласишь меня на праздник, то я не буду настаивать перед твоим отцом на совместном проживании. Подожду дня свадьбы.

Розенталь собирался отказаться, но неожиданно гораздо мягче произнес:

— Я подумаю.

В столовой появился Мартин, всполошенный, с широко распахнутыми глазами. Завидев Розенталя, он кинулся к нему, наклонился, что-то пробормотал на ухо. Лея приблизилась к ним в попытке что-то услышать, но различила лишь отдельные слова: «Упала… Вацлав…»

Лицо Розенталя исказилось, он подскочил с места и, едва не переходя на бег, покинул столовую.

— Что случилось? Куда он так убежал? — недоуменно поинтересовалась Лея, нахмурившись.

— Не уверен, что ты захочешь это знать, — легкомысленно отозвался Мартин, складывая руки на груди и глядя на девушку сверху вниз."

"— Ты скажи, а я уже сама решу, Мартин, — нетерпеливо потребовала огневица, сжимая в пальцах ложку. На смену легкому беспокойству пришли настоящие опасения. То, что было связано с Розенталем, приносило ей мало поводов для радости. По крайней мере в последнее время.

Маг воды посмотрел на девушку, наклонился, опершись ладонью о крышку стола, будто собираясь поведать тайну, и произнес:

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. — И, отодвинувшись, рассмеялся. Он услышал пословицу пару лет назад от одного иномирца, что работал в баре и разливал алкоголь.

Лее потребовалось несколько секунд для осознания того, что ее только что очень изящно поставили на место. Девушка разозлилась и попыталась дотянуться до мага рукой, чтобы ударить, но у нее ничего не вышло, и огневица яростно процедила:

— Идиот.