Но понимала мозгом. Все остальные органы скручивались от ненависти, да так, что подташнивало.

Быстро поднялась по лестнице и, не оглядываясь по сторонам, направилась в спальню Мариссы, которую выбила себе ещё в детстве. Роберт и Дэйнор обычно ночевали внизу, потому что вторая спальня была совсем крохотной и неуютной, и потому что нам всё-таки было не очень прилично спать через тонкую перегородку, даже несмотря на возраст и присутствие Дэйнора.

Здесь всё было по-прежнему: минимум мебели, никаких украшений. Стильно и лаконично. Максимум свежего воздуха, света и пространства. И никаких тайников.

Но теперь мой дар раскрылся в полной мере и, зная об аналогичном даре у Мариссы, я решила попытаться ещё раз.

Кончиками пальцев провела по тёплым от магии деревянным панелям, коснулась комода, шкафа, кровати.

Ничего.

Села в центре комнаты на пол, закрыла глаза и прислушалась к ощущениям.

Ничего.

Интуиция царапала, что быть такого не может. Марисса не могла оставить нас в неведении относительно своего прошлого. Знания передаются из поколения в поколение или от одного представителя дара к другому. И именно я её наследница.

Но не выходило!

Не выходило и всё тут!

В комнате было зябко, и я зажгла огонь, чтобы не отвлекаться на неприятный холод."

"Треск дров в камине завораживал, я отвлеклась от своей изначальной цели, залюбовалась. А затем и вовсе провалилась в транс.

Пространство размылось, окрасилось золотисто-рыжей дымкой. Я увидела мужчину. Высокого, статного, взрослого. Он говорил с кем-то и слова его были злыми и недовольными, однако голоса я всё ещё не слышала, потому представила, будто приближаю картинку. И мне это удалось.

По губам смогла прочитать не так много: «... нельзя. Нельзя, Марисса! Это мой сын! Наш сын! Если ты лишишь его поддержки рода...»

Картинка смазалась. Черты мужчины оплавились огнём, рисуя иную картину. У окна спальни, в которой я сейчас находилась, стояла красивая темноволосая женщина. Губы её были сжаты так плотно, что напоминали прямую линию. Да и вся её фигура казалась выполненной из мрамора, неживой. Единственное, что её выдавало — глаза. Полные такой боли и тоски, что сжималось сердце.

По щеке Мариссы скатилась одинокая слезинка и в этой единственной капле было заключено столько силы, столько горя и страдания, что она соскользнула и упала на пол маленькой голубой жемчужиной.

От удивления я вздрогнула и видения прошлого испарились.

Я быстро прошла к окну и опустилась на колени, всматриваясь в тонкие щели между высохшими от времени досками.

Ни мой дар, ни магический поиск не чувствовали ничего подозрительного под половицами, однако я оторвала с помощью магии одну доску, затем другую, затем третью.

- Здесь перестилали полы, - раздался от двери холодный голос Роберта.