Это никак нельзя было назвать дружеским поцелуем, нет. Это был поцелуй, от которого даже Кей покраснел, хоть он и не участвовал.

— Так и было задумано, — сказал он, когда Ронда отпрянула от совершенно обалдевшего Ларга. — Тонкая манипуляция. Я хотел тебе помочь, дружище, и вот, сработало.

— Заткнись, — попросила Ронда и пошла вперед. — Если там не зеркала, а какой-нибудь кусок льда, — донеслось до нас, — то клянусь хвостом красной псицы, я сама построю там дом для нашей птички!

Ларг встрепенулся и побежал за ней следом, забыв и о пройденном пути, и о рюкзаке за спиной.

***

Эльгред Монтега раздраженно смял письмо, но после разгладил его ладонью и перечитал еще раз.

Его сын, наследник рода, Кейден Монтега отправился в ночь.

Эльгред гордился сыном — и не на пустом месте. Он справедливо считал, что дом рыжих котов перейдет в надежные руки. Поэтому, подождав, когда утихнет первый порыв злости, и уняв раздражение, перечитал письмо еще раз.

Младший отправился в ночь. С Мэдерли и Себастианом Альваро, и еще кучкой каких-то молодых дурачков.

Пока его отец крутился ужом в совете великих домов, Кейден заключал свой союз.

Выдохнув, Эльгред побарабанил пальцами по столу, посмотрел в окно, за которым простирался город. В целом, дом Монтега придерживался многовекторной политики. Никогда не знаешь, какая ставка сыграет.

Но младший мог погибнуть! Пусть только вернется — уж он ему всыплет!

Волна беспокойства затопила его изнутри, но Эльгред прикрыл глаза, в которых на миг побелело от бешенства. Решение младшего уже не изменить и не исправить. Значит, надо работать с тем, что есть.

Если Кей найдет седьмой дом, и пророчества, что звучат все чаще, исполнятся, это переменит весь мир. И тогда дружба с домом Альваро станет куда выгоднее войны.

Войска рыжих котов были в полной готовности. Но Эльгред не собирался командовать наступление.

***"

"Бараки пылали, дым застил черное небо, а с башни бил чаросвет. Лезвие сорвалось с ладони Найрин серебряной рыбкой и вошло точно в цель. Наверное, охранник кричал или хрипел — она не слышала. Трой залепил ей уши воском, и вся эта безумная бойня под ночным небом оставалась совершенно беззвучной.

Мелькали лица — чужие и еле знакомые, пожар перепрыгнул на сторожевую башню и пополз к зеркалам, распределяющим свет. Ровный, будто отутюженный плац стал перепаханным полем, щедро политым кровью. Одного Серого удалось поймать у выхода с территории. Потом его хотели бросить в ночь, но он так и повис на верху забора.

Трой заглянул в лицо Найрин, и она ему улыбнулась. Зря он за нее волнуется. Лучше погибнуть в бою, да еще и за правое дело, чем всю жизнь строгать капусту и спать в вонючем бараке.

Они оббежали здание и вошли с черного хода на кухню.