Воочию видеть его могли лишь те, кто находился поблизости, но командир сейчас ощущал на себе взгляд каждого из десяти тысяч ваританов. Все ждали его решения, прекратив переговариваться между собой даже вполголоса.

Но сразу Минзиалл не знал, что сказать своим ваританам. Вампиры хитры и беспощадны. Их обещание безопасности вполне может оказаться ловушкой. Зачем им вести пришельцев куда-то как не на убой – чтоб напоить их кровью себя и сородичей? Только откуда им известно имя Лозвилла, и кто перевёл для них слова на язык варитов? Этого не мог сделать даже Лозвилл, ведь он также не знал местного языка.

Пожалуй, прежде чем принимать решение, следует попытаться узнать ответ хотя бы на этот вопрос.

Пробравшись сквозь толпу своих, расступавшихся перед ним, Минзиалл подошёл к оратору, всё ещё державшему в руке лист с текстом.

— Кто? — спросил он, тыча пальцем в бумагу. — Кто это перевел?

Вампир помотал головой – мол, не понимаю.

Минзиалл взял у него лист, начал водить по строкам воображаемым пером, делая вид, что пишет, и снова спросил «кто?»

— Грэдиан-Гор, — произнёс вампир.

Хм. Грэдиан действительно мог бы перевести.

Только вот почерк был совсем не его.

Минзиалл помотал головой.

— Грэдиан – нет! — и он выразительно перечеркнул строки на листе.

Вампир удивлённо поднял бровь. Затем ткнул пальцем в строчки и повторил:

— Грэдиан!

Почему вампир продолжает утверждать, что это писал Грэдиан, когда писал явно не он? Минзиалл снова помотал головой. Спор явно имел шансы затянуться, тем более что ни один, ни другой не мог привести оппоненту никаких доводов.

Минзиалла тронула за плечо его жена:

— Нурва́лю совсем плохо. Он зовёт тебя.

Варит кинулся обратно в центр лагеря, к своему фургону.

На Ледяном Роге на караван напали твари. Всего три. Но они успели подрать около двух десятков ваританов, пока их убили. Больше всего досталось Нурвалю, младшему брату Минзиалла. Кому-то, правда, твари откусили руку, кому-то ногу, но покалеченные держались, раны вроде бы потихоньку заживали. И до недавнего времени была уверенность, что потом тела можно будет сменить на выращенные.

У Нурваля руки-ноги были на месте, но его очень сильно изодрали. Поначалу он отчаянно боролся за жизнь, в какой-то момент даже стало казаться, что выживет, и всё будет хорошо.

А потом раны стали воспаляться. Может быть, виной тому проклятый мороз. С каждым днём Нурвалю становилось всё хуже и хуже. Видимо, теперь он позвал брата проститься.

Отдёрнув полог, Минзиалл забрался в фургон. Но Нурваль уже метался в горячке и даже не узнал его. Ну вот, из-за этих проклятых кровопийц он даже сказать брату последнее «прости» не успел! Минзиалл взял в руки горячу кисть Нурваля и в отчаянии прижался к ней лбом.

— Что им здесь нужно? — с тревогой спросила жена.