Он прижался к ее разведенным бедрам плотнее, пристраиваясь, его член входил в нее медленно, туго, и Уна невероятно широко раскрыла глаза, закричав, потому что ей показалось, что еще немного — и эти двое разорвут ее. За ее спиной Дерек замер, переживая слишком острые ощущения, и Демьен охнул и застонал тонко и совершенно откровенно, двигаясь очень осторожно, мелкими толчками, проникая поглубже в крепко сжавшее его тело.

— Какая ты сладкая… какая…

Он на миг замер, позволяя девушке прийти в себя и привыкнуть к ощущениям — и тут же резко и глубоко толкнулся в ее тело, сильно и безжалостно, так, что у нее дух захватило, и Уна вскрикнула.

"Он сделал это нарочно, не для того, чтобы приласкать ее и доставить удовольствие — нет. Он желал, чтобы она как следует почувствовала его. Его напряжение; его желание. Его власть над ее беспомощным телом. Глядя в ее затуманенные глаза, он толкнулся еще и еще раз, жестко, сильно, насаживая ее на свой член, и голос Уны рассыпался на громкие частые стоны, почти на вопли, она выгибалась, прижимаясь к его паху, сходя с ума от ощущений, наполняющих ее тело.

Демьен перехватил Уну под колени, продолжая двигаться, прижимаясь к ее раскрытым перед ней бедрам, и девушка, всхлипывая в изнеможении, откинулась на плечо Дерека. Он покрывал поцелуями ее шею, его руки, жадно ласкающие ее грудь, тискающие острые соски, дрожали, и Демьен склонившись над нею, снова поцеловал ее — так же развратно, бессовестно и страстно проникнув языком в ее рот, как проникал снизу в ее тело.

И Уна, чувствуя, как оргазм снова разгорается в ее теле, кричала, стонала и плакала, извиваясь в сжимающих ее руках…

* * *— Черт!!!

Запутавшись в одеяле, Уна с грохотом свалилась с кровати.

С трудом понимая, что происходит и где она, она сжала колени, кончая. Трусики на ней были совершенно мокрые, ночная рубашка сбилась, неудобно сковывая движения. Ночной сон уходил, растворялись в памяти бесстыдные образы и ощущения движущихся в ее теле членов, но вот оргазм был самый настоящий.

Лежа на полу, переживая последние сладкие спазмы, содрогаясь всем телом, Уна отчетливо поняла, чьих рук это дело.

«Демьен, — продумала она. Если бы она попыталась произнести его имя вслух, то у нее не вышло бы — или голос был бы измученным и слабым. — Это он навел этот сон… нарочно… Дерек же с него снял печать, черт, он мог колдовать, извращенец подлый!»

Словно наяву она услышала тихий мешок Демьена и его прощальные слова — «спокойных снов, Уна, спокойных снов!»

Глава 7. Серебряные крылья

Академия наполнилась шепотками.