Глядя брату прямо в глаза, он гнусно усмехался, перебирая в воздухе длинными пальцами, и все то, что было сорвано с одежды моего брата, все застежки, металлические пуговицы, крючки — все с треском и хрустом слипалось в бесформенный ком, ломалось и лопалось, вращаясь прямо перед побелевшим от испуга лицом брата.

И медальон тоже.

Дереку достаточно было шевельнуть одним пальцем, чтобы медальон с легким скрежетом смялся, сжался в бесформенный комочек и вместе с лопнувшей цепочкой намертво впаялся в ком бесполезных, искореженных вещей.

— Нет, нет!

Я не успела. Я ничего не успела поделать, да и не смога бы. Я еще не умела противостоять магическому пламени, клубок которого разгорелся на ладонях моего брата. И этот яростный смертельный огонь он недрогнувшей рукой швырнул в юного техномага…

Тот смог устоять. Он укрылся своим золотым плащом — недаром же он собирал его уже пару лет! — и не пострадал, лишь его красивые волосы были немного опалены, когда он опустил дрожащую руку и недобро глянул на нас. Глянул и улыбнулся. Словно добился своего. Словно нарочно затеял эту ссору и теперь торжествовал победу.

А я смотрела в его красивые голубые глаза и сердце мое трепетало от боли и смертельной раны, что Дерек мне нанес своей неживой властью над металлами. Он словно вонзил мне в грудь острие меча и теперь наблюдал, как я умираю, не отводя взгляда, прямо и смело.

Что же ты натворил, Дерек…

* * *Дальше было расследование.

Братья стояли друг за друга горой, и оба твердили — ""это сделал я!"". Флетчер не указывал на обидчика; похоже, он и сам не знал, с кем из близнецов схлестнулся. Был учинен магический допрос, но и его братья вынесли… они были сильным, да…"

"Только то, что виновный не был установлен с точностью, самого сурового наказания удалось избежать. Братьям оставили их магический дар, не вырвали его из душ, из тел, несмотря на то, что один из них предпринял попытку убить человека магией. Но опечатывал их дар судья-техномаг — насмешка судьбы! Его черные обсидиановые пластины, словно позорное клеймо, украсили лоб каждого из братьев, маг постарался наложить заклятье высшего уровня, и снять его мог только техномаг. Но кто из них взялся бы помочь магорожденному?..

Да, это правда — братья остались жить. Они так же бродили в саду, солнце играло на их шелковых рыжих волосах, но это были уже не те же самые люди. Словно грустные тени в печальном царстве Аида бродили они по земле, и одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять — для них все кончено. Все.

Можно оставить жить, но навсегда запретить летать. Это все равно что обрезать птице крылья. Ни одна академия не примет их с печатью наказания. Пройдет еще пять лет, и учиться станет совсем поздно, потому что дар иссохнет, как цветок без воды, потускнеет, пропадет сам.