Откажитесь, отзовите свой дар! Скажите, что Дракон вам не нужен. Пока у вас есть я — он не нужен, видит небо!

Алый Король слушал эту горячечную речь и лишь покачивал головой.

— Как давно ты понял, что существуешь сразу в двух мирах? — весело спросил он, и Демьен упрямо тряхнул головой.

— Сразу же, — безапелляционно сказал он. — Я хорошо учился в твоей академии, я научился просчитывать свои действия и привлекать тех людей, которые помогут мне достигнуть цели. Они как лестница, по которой я карабкаюсь. Еще шаг, отец, еще один удар, и я построю тот мир, который будет всем уютен и удобен. Он будет без некромагов. Все будут довольны и счастливы. Все обретут то, что потеряли, и вы, магистр Аргент, — Демьен вызывающе глянул в синие глаза техномага, — вспомните кто эта девушка в белом платье, ради любви которой вы готовы были убить Корнелию.

Аргент в изумлении отшатнулся, Уна была готова поклясться, что он ухватился рукой за то место, что когда-то пробил волшебный Нож Неправды, и Дерек едва удержал рванувшую было вперед девушку.

— Стой! — шептал он, удерживая рвущуюся девушку и зажимая ей рот ладонью. — Не время, стой! Он не говорит твоего имени — значит, что-то хочет выгадать! Демьен воистину великий маг, если он все это сумел провернуть, верь ему! Тише, тише!

— Не нужно Дракона, отец, молю, — уже тише произнес Демьен, и Уна впервые за все время услышала в его голосе просящие, слабые нотки. Так ластится огромный и сильный зверь, безумно уставший и замерзший, умоляя пустить его в запертый дом.

— Не все так просто, сын, — мягко и задумчиво ответил Алый Король. — Не все так просто."

"— Да что же может быть проще?! — взревел Демьен нетерпеливо и зло, даже топнув ногой.

— Дело в том, что это не я вызвал в этот мир Короля Драконов, — так же мягко ответил Король. — Его вызвала Корнелия. Я лишь дал большую цену, чтобы это чудо, эта великая мощь приняла мою сторону и никогда не досталась Корнелии.

— Да что же ты отдал такое?! — взревел Демьен.

— Свою жизнь, — просто ответил Алый Король. — Против серебряной монеты я поставил свою жизнь, самое дорогое, что у меня на тот момент было. Корнелия первая успела к Хранительнице. Она соблазнила колдунью серебром, и та, поддавшись соблазну, взяла серебряный, обещав Корнелии отказать мне в моей просьбе. По всем правилам она этого сделать не могла, но назначить высокую цену — запросто. Она смеялась, играя своей монетой, играючи же кинула ее на свои весы, на которых до той минуты взвешивала лишь сердца людей. «Твоя просьба, — ответила она, издеваясь, — стоит слишком дорого! Ты не сможешь заплатить столько… ну, разве что жизнь свою отдашь?» И я отдал. Поэтому дары Корнелии не могут перевесить ее чашу весов. Нет ничего у человека ценнее, чем его жизнь, а у Корнелии — и подавно.