— Дааа… Никкиии… Оу… ах-ааа… не торопись… — вцепившись в волосы парнишки, она слегка попридержала его усердие, направляя и задавая ритм… ну вот теперь снова можно расслабиться — ох какой кайф… оу… эти губы и этот шустрый язычок… дааа… еще раз вот так… уже почти вот-вот… аааа…

Кэйт металась по кровати, вскидывая бедра навстречу очень грамотно работающему ротику Ягодки, не стесняясь своего полубессознательного состояния, стонала и чуть ли не всхлипывала в голос.

Девушка даже не ожидала, что почти сразу же вновь отправится в бесконечный полет… Может быть, это даже не столько физическая закономерность, сколько эмоциональное состояние, когда знаешь, что этот не просто награда Никки, но и часть шоу для одного очень любимого ревнивца, замершего в дальнем углу. Эта мысль царапала по нервам, возбуждая и подстегивая следующий один за другим оргазмы… Нет, пожалуй за такое наслаждение, Никки даже не придется пенять за то, что поторопился… Мальчик честно отрабатывал свой оргазм.

К тому времени как Кэйт кончила второй раз, Айка уже потряхивало от напряжения. Он боролся из последних сил с возбуждением и с желанием стукнуть головой об стену со всей силы. Но где-то в глубине подсознания утешало то, что его унижения видит именно Ягодка, а никто-то другой. И больше всего радовало, что госпожа не позвала Рэйни…

Выпроводив Никки и приняв душ, Кэйтайриона, подойдя сзади, сняла повязку с глаз Айкейнури, подняла его за волосы и толкнула к стене, в которую парень уперся руками, размышляя, что же ждет его теперь. Теперь его ждал анфаллос. Нет, не то чтобы он не любил, когда госпожа так с ним играла. Любил. Когда это происходило глаза в глаза или когда она сидела сверху на нем и он чувствовал ее тело… Но сейчас его просто механически трахали, давая скинуть скопившееся возбуждение.

Потом снова поставили на колени, снова завязали глаза, и пожелали спокойной ночи. Тля! Всю ночь на коленях, когда рядом сладко спит его Кэйт?! Матерь Сущего, он знал, что его госпожа умеет наказывать, но никак не ожидал, что его накажут так изощренно.

25 мойиэля. В Первом Доме.

Тяжело быть первым лицом целой планеты, душа выла и металась, оплакивая любимую, но надо было соблюдать формальности. Совершеннолетие средней дочери, большой праздник, совмещенный с победой над бунтовщиками. И, главное, необходимо решить судьбу почти двух сотен женщин, оставленных, брошенных здесь на Венге младшей Шойфейр и ее сторонницами. Простить и отпустить?

Внеплановый сбор, несколько сократившегося в количестве участниц Совета, прошел 25 мойиэля. Первая госпожа присутствовала на нем только в своей физической оболочке, поэтому в прениях по поводу дальнейшей судьбы задержанных бунтовщиц не участвовала.