Один раз…

— А потом?

— А потом я перережу ему горло.

— Ты такой ревнивый, прямо ужас! Ну хорошо, а если его захочет использовать любая из женщин дома?

— Захочет и использует, так же как и меня могли использовать в любой момент. Спасало только то, что я всегда днем бегал по делам хозяйки Сабины, а вечером прятался у себя в комнате и делал вид, что меня там нет. А если бы жил при гареме, как раньше, то и имели бы меня все, по очереди и вместе.

— А чем тогда положение Вилайди отличается от твоего?

— Малька зовут Вилайди? Красивое имя. А положение его отличается от моего тем, что за него отвечаю я.

Если он что-то отчудит, то накажут меня. Его, конечно, тоже слегка отлупят, потом его еще я отлуплю. Но основное наказание достанется мне. И если его парни в гареме поймают и поимеют, то мне можно их поведение как вызов рассматривать, и устроить бойню. За которую меня и еще пару-тройку активных участников опять-таки накажут.

— То есть тебе с ним повезло еще меньше, чем мне с тобой и твоей клятвой верности? — сочувственно съехидничала Айрин."

"— Ну да, спасибо за подарочек, госпожа. Отомстили, — улыбнулся Эйнри.

 — На самом деле я несказанно рад, что теперь меня наказывать можете только вы лично.

— А что ты теперь собираешься с этим подарком делать?

Парень плотоядно облизнулся.

— Как что?! Сейчас пойдем ко мне в комнату, растяну его на кровати и…

— Хорошо, идите.

— Вы меня прогоняете?! — Эйн от возмущения аж губу закусил.

— Ты сам сказал…

— Я пошутил, госпожа!

Упав на колени, уткнулся лбом сестре в живот, обнял ее и прижался к ней всем телом, крепко-крепко. Потом поднял глаза вверх:

— Госпожа, его нельзя оставлять одного, особенно первое время.

Даже в мою комнату может кто-нибудь зайти и, увидев его, воспользоваться. Не думаю, что это хорошо отразится на его состояние. А им теперь может воспользоваться даже кухонный мальчишка, потому что только собаки во дворе равны с ним по положению или чуть выше. Он — моя вещь. Бесправный в квадрате.

Девушка задумалась, перебирая волосы брата, прижавшегося к ее животу щекой и почти мурлыкающего от удовольствия.

Вилайди тихо стоял у стены, пытаясь слиться с ней или выдать себя за элемент интерьера. На безумно длинных пушистых ресницах снова блестели слезы.

Да что же сегодня за день такой?!

Если у брата и сестры светлые волосы отливали золотом, то у Вилайди они были с рыжиной. Не рыжие, а именно с легкой рыжиной. И брови, чуть темнее спадающей густой волной ниже талии гривы, красиво смотрящиеся на смуглом лице. И совсем темные ресницы. И тоненькая полоска светлых волос от пупка вниз. И даже в зелени глаз проскальзывали рыжие капельки. А по щекам — нежная россыпь веснушек.

Из одежды на парнишке по-прежнему были только одни штаны, но явно другие, чистые.