Марк пока так и не появился, он позвонил из Испании и сообщил, что вынужден задержаться на пару дней. А общество Вадима меня развлекало.

Наш разговор начался с того, что Вадим вновь мне заявил — у Виолетты шизофрения. Я снова с ним поспорила, терпеть не могу, когда люди прилепляют ярлыки к тому, что им непонятно, и на этом успокаиваются. В таком случае почему бы ему не поставить диагноз шизофрении мне, да еще параноидной, с бредом преследования, — ведь он же не верит, что моей жизни угрожает опасность?

— У вас не шизофрения, Агнесса. Ваши представления о таинственных преследователях — плод патологического фантазирования. Это связано с вашим комплексом Электры[9].

Сказать, что я онемела, значит, ничего не сказать. Впрочем, я довольно быстро оправилась и расхохоталась; правда, боюсь, что мой смех звучал неубедительно:

— Вадим, по-моему, это у вас патологические фантазии!

— Нет, я совершенно серьезно! Послушайте меня внимательно. Я давно хотел поговорить с вами об этом. Мы так много с вами беседовали в последнее время, и вы мне страшно интересны. Я долго пытался понять, в чем ваша проблема.

— Ну и?

— Агнесса, я многое слышал от вас о матери, с которой у вас сложные отношения любви-ненависти, и ничего об отце. Мать вы до сих пор воспринимаете как соперницу. Знаю, что ваш отец умер, когда вам было шестнадцать, но вы о нем не вспоминаете. Зато в вашей жизни слишком много места занимает двоюродный брат. Это, очевидно, та фигура, которая в ваших бессознательных представлениях заменила отца. Вы слишком привязаны к нему, чтобы в вашей жизни оставалось место для других мужчин. Отсюда ваш неудачный брак. Отсюда ваши неудачи в отношениях с любовниками. На самом деле вам никто из мужчин не нужен, вам нужен только брат. Вам может казаться, что вы кого-то любите, но на самом деле это не так. Вы счастливы только тогда, когда у брата нелады с женой, тогда вы ему нужны. Когда его семейная жизнь налаживается, вы увядаете. Вы не можете построить ни с кем прочных отношений, потому что не умеете отдавать себя мужчине, вы нарцисстичны, вы застыли на стадии анальной фиксации…

— Довольно!

Если отбросить всю эту психоаналитическую терминологию, то, возможно, кое-что из того, что он говорил, и было правдой, но я не желала это слушать. Я неплохо справляюсь с жизнью и такая, какая есть.

Я встала и собралась уходить, но тут Вадим вскочил и схватил меня за руку:

— Постойте, Агнесса, я не хотел вас обидеть. Наоборот, я хотел вам помочь. Я уверен, что если вы избавитесь от детской фиксации, то научитесь любить, и это принесет вам счастье.

— Вот как! Это ты, ты научишь меня любить?! — В негодовании я не заметила, как перешла с уважительного «вы» на пренебрежительное «ты».