Еще Марк Твен говорил: «Человеку, говорящему только правду, не нужно ни о чем помнить!» И это правда, ведь чем чаще человек врет, тем больше у него шансов запутаться потом в своих придуманных историях. А ведь способы манипулирования информацией так многообразны, что у человека с фантазией нет нужды придумывать несуществующие события. Одну и ту же историю можно рассказать по-разному, опуская некоторые детали и насыщая красками другие. Правда, в данном случае я не пытался ввести собеседника в заблуждение относительно моего истинного пребывания в Варшаве. Я всего лишь провоцировал любопытство своего друга.

– Что будешь пить? – спросил меня Антонио.

– Коньяк.

– А я виски."

"Антонио сделал заказ и, подождав, пока официантка удалится на приличное расстояние, улыбнулся:

– Неужели музей ограбил?

– Что? Как ты можешь говорить обо мне такие гадости? Ты же знаешь, что я не граблю музеи… без тебя.

Я вытащил из кармана два одинаковых темно-коричневых цилиндра. Сигары были тяжелые, плотные, с гладкой поверхностью. И если верить надписи на коробке, сделаны вручную на Острове свободы.

– Будешь?

– Где взял?

– Сейчас расскажу.

– Давай.

Я достал катер, похожий на маленькую гильотину, и отрезал кончики сигар. Затем заранее припасенными мной спичками мы их раскурили, стараясь, чтобы пламя не касалось сигар. Выпустили первые клубы дыма.

Я рассказал ему о своих приключениях, и мы посмеялись над забавной историей, которая приключилась со мной в старом особняке с женой коллекционера. Хотя, когда в мой живот было направлено дуло пистолета, ситуация вовсе не казалась мне такой забавной.

Я медленно втянул сигарный дым, наслаждаясь его вкусом и ароматом. Тут нельзя торопиться, иначе истинного наслаждения не испытать. Я усмехнулся:

– Помнишь, в нашем детстве в журналах были карикатуры на капиталистов? Кроме пуза, мешка с деньгами и цилиндра они обязательно изображались со здоровенной сигарой в зубах.

– Ага… Только у нас нет заводов, газет и пароходов.

– А вот официантки так смотрят, словно мы самые настоящие капиталисты.

– Они просто считают нас за снобов.

– Ну, во-первых, я думаю, что они и слов таких не знают, а во-вторых, сноб – это человек, подражающий аристократическим манерам и претендующий на изысканно-утонченный вкус. А я ни на что не претендую, у меня на самом деле хороший вкус.

Антонио хмыкнул, сделал глоток виски, бросил взгляд по сторонам и, пыхнув сигарой, сказал:

– Есть дело.

Я кивнул и стал терпеливо ожидать продолжения.

– Касса.

Я заинтересованно подался вперед.

– Где?

– Сейчас подойдут два парня, это их идея, они и расскажут.

Я насторожился.

– Я думал, это твоя идея. Что за парни?

– Я их сто лет знаю, соседские ребята. Проблем они не создадут.

– Дилетанты? – недовольно скривился я.