Здесь же, пока не начались боевые действия, находился временный командный пункт.

Командир крепости оберст-лейтенант Герхард Рунг был страшно занят. Он бегло просмотрел бумаги, смерил неприязненным взглядом их подателя. Дескать, мне бы проблемы этих экскурсантов.

– Что вы хотите, капитан? – процедил Рунг сквозь зубы. – Мы не имеем никаких дел с вашим ведомством. Не представляю, чем могу быть вам полезен.

– Понимаю вашу занятость, господин подполковник, – учтиво отозвался Алексей. – Имеются основания предполагать, что вашим объектом интересовалась разведка русских.

С какой целью, мы пока не знаем. Я должен осмотреть ваш объект хотя бы поверхностно.

– Так осматривайте, – Рунг махнул рукой. – Только не рассчитывайте, что я предоставлю вам гида.

– Это не понадобится. Позвольте вопрос. Какова численность гарнизона крепости?

– Два усиленных батальона вермахта. – Рунг нетерпеливо посмотрел на часы. – А также дополнительные подразделения с тяжелым вооружением.

– Не маловато для столь протяженного участка?

– А вы военный человек, капитан? – Рунг пренебрежительно усмехнулся. – Разбираетесь в вопросах фортификации и материального обеспечения? Впрочем, отчасти вы правы.

Этот вопрос рассматривался командованием. Примерно через час с востока сюда подойдет полк РОА под командованием полковника Вахновского. Это больше тысячи человек. Часть отходила с боями от Пшенице, неплохо проявила себя, сохранила боеспособность. Есть приказ разместить ее на нашем участке для усиления гарнизона. Теперь вы удовлетворены, капитан?

– Это хорошая новость, – сказал Уваров. – Не хочу вас больше задерживать, подполковник. С вашего разрешения, я пройдусь, осмотрюсь.

Новость была отвратительная. В груди у Алексея похолодело, но он смог сохранить спокойствие.

Формирование частей Русской освободительной армии предателя Власова началось в сорок третьем году. Там были люди оступившиеся, выбравшие по незнанию и растерянности неверный путь, трясущиеся за свою жизнь. Однако большинство все же шло туда по убеждению.

То, что эти части слабые, морально неустойчивы, разбегаются при первом же взрыве снаряда – выдумка советских пропагандистов. Бывшие военнопленные, гражданские лица остро ненавидели коммунистов и все, что было связано с советским строем.

Кто-то в боях дезертировал, проявлял трусость, но основная масса держалась до последнего, зная, что выбора нет и снисхождения к ним советская власть не проявит. Обреченные, злые, они бросались в бой, дрались отчаянно. Им нередко удавалось останавливать и даже принуждать к отходу части Красной армии. Этот рубеж будет для них последним. Биться они будут, как бешеные быки, за себя, а не за великую Германию, на которую им плевать.