Капитан проигнорировал эти комментарии, пристально посмотрел в глаза немецкого офицера и спросил:

– Позвольте уточнить, кому вы собираетесь звонить из штаба, любезный?

Алексей вздохнул и ответил:

– Отдел контрразведки, подполковник Осадчий, полковник Крылов, генерал-майор Топорков Иван Семенович. Надеюсь, хоть кто-то подойдет. Капитан, мы теряем время. Я прекрасно понимаю ваше удивление, но соображайте, пожалуйста, побыстрее.

– Пойдемте. – Капитан сделал ему знак, косо глянул на подчиненных. – А вы, товарищи бойцы, присматривайте за ним, только руки не распускайте.

Качнулась земля под ногами. Алексей, пошатываясь, отделился от группы офицеров, заложил руки за спину. Окаменел оберст-лейтенант Рунг, впился в него глазами. Он, кажется, обо всем догадался. Вытянулась от изумления физиономия гауптмана, которому не посчастливилось сегодня свести счеты с жизнью.

Представители фронтового отдела контрразведки СМЕРШ прибыли через три часа. Час из этого времени ушел на установление и подтверждение личности, остальное – на сон. Сто двадцать минут – большая роскошь.

Полковник Крылов сиял от радости, хлопал по плечу и постоянно повторял:

– Дорогой мой человек.

Сведения, добытые майором Уваровым, позволили ценой умеренных потерь прорвать Мозерецкий укрепрайон и завладеть крупным городом Майнсдорф. Некоторые узлы обороны на сорокакилометровом участке пока держались, но их часы были сочтены. Советские войска наступали во фланги, обходили с тыла, отрезали коммуникации немецких войск.

Майнсдорф был взят без боя. Немцы отступили, обосновались на новом рубеже в пятнадцати километрах от города. Там спешно формировался бронетанковый кулак, гитлеровское командование стягивало последние резервы, не гнушалось стариками из фольксштурма и оболваненными мальчишками из гитлерюгенда.

– Это подвиг, дорогой мой человек! – твердил, как заезженная пластинка, полковник Крылов. – Ты даже не представляешь, какой совершил подвиг.

– Прекращайте, Василий Иванович, – отбивался из последних сил Уваров. – Никакой это не подвиг. Я просто делал свое дело. Пехоте было куда труднее.

В итоге они сошлись на том, что это не подвиг, а поступок, что тоже неплохо.

– Ладно, отдыхай, – заявил Крылов.

Однако Уваров не мог себе позволить гробить время на сон.

Вскоре «Виллис», полученный от союзников по ленд-лизу, остановился у тех самых ворот, за которыми гауптман Коффман верой и правдой служил великой Германии. У караульной будки теперь дежурили советские автоматчики. Это стало реальностью, и ничего другого уже не будет.

Алексей поднялся по знакомому крыльцу, кивнул вытянувшемуся часовому, остановился, как-то растерянно посмотрел по сторонам.