Риск был огромный, но Алексей не мог позволить себе уйти на дно. Центр дал ему новое задание, и его надо было выполнять, как бы ни противилась душа, страшащаяся преждевременной гибели.

Он покосился на мрачные стены храма. Помолиться на всякий случай? Такая мысль не показалась ему смешной.

Уваров завел двигатель, стал выезжать со стоянки. Эрика, наверное, заждалась, бегает по квартире. А ведь он всего лишь квартирант и не давал ей никаких обязательств, лишь своевременную оплату за еду и постой.

Женщина действительно умирала от волнения, припала к нему и разрыдалась.

– Что такое, Эрика? Я работал допоздна, был срочный вызов. Мы с боем брали шпиона. Я устал как собака. Не ощупывай меня, целый я. Только плечо болит, сил нет на ногах стоять."

"– Я так устала за тебя переживать, Мартин. Не могу понять, что со мной происходит. Сижу одна, все из рук валится, тоска смертная. Ты уверен, что цел?

Он не был уверен в этом, что-то машинально жевал. Потом она стащила с него рубаху, увидела, что плечо опухло, поменяло цвет, и схватилась за голову. Они ощупали его и пришли к выводу, что перелома нет, но ушиб сильный.

Полночи Эрика прикладывала лед к его плечу, мостилась то слева, то справа. На просьбы уехать из города она опять ответила отказом, но уже не столь категоричным.

Соседи по площадке куда-то исчезли. Она слышала, как они шептались в подъезде, кажется, выносили сумки. Многие люди покидали город, уезжали к родственникам в сельскую местность. Пропаганда на радио и бравурные плакаты на стенах уже не убеждали людей. Продолжали просачиваться тревожные слухи. О положении на фронте радиостанции молчали. Это был тревожный знак. Что на самом деле происходит?

Уваров отмалчивался.

Слова у него кончились.

Эрика уснула, а он опять долго не мог забыться, вздрагивал от каждого скрипа, слушал, как ветер теребит кусок водосточной трубы, оторвавшейся от стены.

Глава 11

Утром он явился на работу как на Голгофу, подтянутый, гладко выбритый, с прохладным блеском в глазах. Ничто в его облике не напоминало о вчерашнем происшествии.

Эрика получила строгие указания. Весь вечер он находился дома! Явился в восемь и всю ночь провел в ее объятиях, прямо как добропорядочный муж. Это звучало подозрительно, плохо согласовалось с версией событий, предложенной им, но Эрика покорно кивнула.

Любовь была сильнее страха и установок, вбитых в голову. Ее, естественно, терзали подозрения, но даже самый смелый полет женской фантазии был короче расстояния до истины.

– Коффман, зайдите! – приказал штурмбаннфюрер Охман, заглянув в кабинет.

Волнение отпустило Алексея. Он был спокоен, как статуя Фридриха Барбароссы в Зинциге, мог отвертеться от любых обвинений. Ну а если не судьба, то так тому и быть.