Зачем, если я абсолютно целый?

Тростин похлопал меня по плечу, сбив слой пыли, и я вышел на посадочную площадку рядом с госпиталем. За мной спрыгнул и начмед. Отойдя от вертолёта, Марат Сергеевич показал на УАЗ «таблетку», куда мне следовало сесть.

— Я в норме, Сергеевич, — перекрикивал я шум винтов взлетающего Ми-8.

— Комэска сказал в госпиталь. Я выполняю, — развёл руками Марат Сергеевич.

Ну, раз сам Енотаев дал команду, то спорить нет смысла."

"Меня провезли целых 300 метров до здания приёмного отделения. Почти как Папу Римского на «папамобиле».

Совсем недалеко здесь инфекционный госпиталь, расположенный за колючей проволокой. Его недавно разбили, поскольку по базе покатилась волна гепатита. Но, как сказал нам Марат Сергеевич, он нас обеспечил препаратом для профилактики — 50 литров натурального продукта и мешок верблюжьей колючки. Где он только собрал это растение, понятия не имею.

Пока мы подъезжали к приёмному отделению, я видел, что другая машина проехала чуть дальше и остановилась. Солдаты в белых халатах вытащили носилки с Батыровым и Сабитовичем. Их сразу отправили в операционный блок.

Когда мой УАЗ «таблетка» остановился у приёмного отделения, я сразу подумал о столь интересном решении командира эскадрильи. В нём стоит искать и плюсы. Два, а то и три дня, никаких задач, постановок и душной палатки.

Баграмский медсанбат представлял из себя комплекс из нескольких строений. В основном это были ещё палатки, но они активно заменялись постройками из сборных конструкций. Проще говоря «модулями».

Здесь уже везде стоят кондиционеры, цветы на окнах, а больничная пайка должна быть вкуснее еды в столовой. А сколько молоденьких медсестёр!

И только я подумал о девушках в облегающих халатиках с выбивающимися локонами из-под белых колпаков, как из дверей приёмного отделения вышла милая и… очень целеустремлённая Антонина.

— Саша! Родненький! Не ранен? Где болит? Почему не перевязали его, Марат Сергеевич? Человек в крови…

— Белецкая, цыц! Клюковкин целый и невредимый. Одна проблема — выпить не хочет. Так и запишем в истории болезни, что у лейтенанта пропал аппетит, — улыбнулся Марат Сергеевич.

— Всё равно, согласно пункту…

И началось в деревне лето! Антонина наизусть напомнила какие-то приказы и директивы, о существовании которых Марат Сергеевич в принципе не знал. У него уши в трубочку свернулись от такого потока данных.

— Я с ней не пойду, Марат Сергеевич, — шепнул я доктору, пока Тося пошла жаловаться кому-то из врачей.

— Клюковкин, иди с ней! Заклинаю. Иначе я сегодня нажрусь со стыда, что медсестра знает документы лучше меня, — попросил Иванов.

— Исключительно ради вас, доктор, — ответил я, и мы с Маратом Сергеевичем ударили по рукам.