Я подошёл к краю и осмотрел спуск. Тут здоровому-то не так просто будет всходить и спускаться. А спецназовцы эти несколько десятков метров преодолели бегом и только вспотели слегка.

— Помочь? — начал подхватывать меня боец, взобравшийся крайним.

— Не, братишка. На своих доберусь, — похлопал я его по плечу.

С трудом, аккуратно обходя перемолотые тела духов, мы спустились и направились к вертолёту. Внизу картина после массированного обстрела с вертолётов выглядела страшно. Можно сказать, что низину превратили в лунный пейзаж. Как ещё горы устояли, понятия не имею.

Ми-8 не рискнул садиться на тропе и выполнил посадку на ровной площадке в паре сотен метров от склона.

Вдали над кишлаками кружили 4 Ми-24 и пара Ми-8. Разведчики осматривали тела духов, но многие из них выглядели обезображено. Трупный запах стал появляться над полем боя."

"— Начали зачищать кишлаки. Успели мы перехватить эту группу. Если бы прошла через это плато, ударили тогда нам в спину, — сказал мне боец, шедший рядом.

— А базу взяли? — спросил я, переступая через разбитый ДШК духов.

— Ещё зачищают, но контроль за нами. Вы как вообще сюда залетели? Нам пришлось облетать чуть ли не через Джелалабад, чтоб выйти к этой долине? — удивился парень, предлагая мне сигарету.

— Не курю. А по поводу посадки — просто удачно попали, — ответил я.

Боец остановился, повернувшись в сторону человека, приближающегося к нам. Вытягивание в струнку или прикладывание руки к голове здесь неуместно.

В нашу сторону шёл командир отдельной бригады специального назначения Тростин Борис Матвеевич, поправляя трофейный нагрудник с большим запасом боеприпасов.

Он уже проверил состояние Батырова и Карима. Теперь и я на очереди.

— Не ожидал, — произнёс Тростин, подойдя ко мне и протянув руку. — Молодцы.

Одет подполковник, как и все спецназовцы в то, что удобно носить на задании. Даже на ногах кроссовки.

— Спасибо. Нам лучше поторопиться, — предложил я, памятуя, что мои товарищи ранены и нуждаются в помощи.

Тростин кивнул, выдохнул и крепко меня обнял.

— Спасибо, ребят. Спасибо, — прошептал подполковник и отпустил меня. — Задерживаться никто не собирается.

После этих слов прозвучал громкий взрыв в районе расщелины. Звук падающих камней перебивал шум винтов вертолётов. Пыль хлынула в долину, будто лавина сошла с гор.

— Вертолёт бросать было нельзя. Теперь можно улетать, — сказал Тростин и пропустил меня к вертолёту.

Я медленно забрался в грузовую кабину под одобрительные похлопывания разведчиков. Сел на скамейку и чуть было не упал с неё. Ощущение, что батарейка внутри меня вот-вот сядет.

Я был в напряжении очень долго. В родном, вибрирующем и шатающемся Ми-8, я моментально расслабился. Да так, что ноги подкосились, и я с трудом смог удержаться на скамье.