Он отстранил от себя девочку, посмотрел в ее невинные глаза, полные слез.

— Суль, я был полным идиотом. Я нашел выход.

— Что ты хочешь сказать?

Он обрадовался, глаза снова заблестели.

— Ты знаешь, как я устал, просто изможден. А все потому, что так много народу приходит к нам лечиться. Иногда я думаю, а надолго ли меня хватит. А тебе нечем заняться. В доме у нас горничные, Шарлотта уже обучила тебя всему, чему могла, и теперь ты занимаешься только тем, что тебе интересно самой, — то есть развиваешь в себе опасные качества и способности.

— Да, пожалуй, верно, — согласилась девочка.

— Суль, а ты хотела бы мне помогать? Хоть ты еще и очень молода, но… Я знаю, что ты можешь лечить. Не так как я, а по-своему. У тебя нет такой силы в руках, как у меня. Но зато ты умеешь много такого, чего я не умею. Ты ведь у нас настоящая ведьма.

— Неужели и мне можно?

— Ничто не может обрадовать меня больше. Если ты начнешь применять свои способности для благих целей, я буду счастлив.

Суль будто снова возродилась к жизни.

— Я так много могу сделать! Буду пользоваться своими травами… А некоторым я могу помочь покинуть этот мир для всеобщего блага.

— Нет, — отчаянно крикнул Тенгель. — Ты будешь спасать жизни, а не отнимать их!

— И все же я не могу понять, — нетерпеливо перебила она, — если от человека только беспокойство, если он доставляет хлопоты себе и другим — почему бы его не убрать?

— Забудь об этом, Суль. Так нельзя.

Она побежала за ним со сложенными, как для молитвы, руками.

— Хорошо, Тенгель! Я обещаю. Я клянусь, что не отниму жизнь ни у одного человека. Я буду спасать их, помогать им. Только позволь мне быть с тобой.

Тенгель кивнул:

— Другого выхода я не вижу. В руки властей я тебя, естественно, не отдам, хотя, может быть, поступить так было бы лучше всего. Но ты отдаешь мне все свои самые опасные лекарства. Все, Суль.

Она кивнула.

— Ты пока еще ребенок и не отдаешь себе отчет в том, что делаешь. Получишь все назад, когда тебе исполнится… двадцать лет!

— Ждать еще целых пять лет!

— Да. Только в этом я вижу твое спасение.

Она обречено вздохнула:

— Что ж, как ты скажешь, так и будет.

И они направились к дому. Тенгель тихонько засмеялся.

— Будучи моей помощницей, ты поможешь мне вот еще в чем — будешь общаться со всеми этими знатными дамами. Мне с ними очень сложно.

— И как же я буду помогать? — с любопытством спросила Суль.

— Видишь ли, пациент всегда испытывает к врачу особые чувства. А женщины-пациенты очень часто испытывают к врачу-мужчине определенные чувства. Я бы назвал их смесью восхищения и влюбленности. Чувство подчинения ему, что ли. Иногда это бывает очень некстати.

Суль ухмыльнулась, а потом залилась смехом:

— Ты хочешь сказать, что они влюблены в тебя?"

"— Да, что-то в этом роде.