Вроде бы тот же самый Тенгель, но в то же самое время и не он. Перед ней стоял злой дух во плоти. Напряженные губы, побелевшие крылья носа, а глаза… Глаза метали молнии.

— Давай сюда корзинку, — коротко приказал он.

Суль крепко прижала корзинку к себе и попыталась сопротивляться.

— Нет. Здесь мои самые ценные вещи. Ханна дала мне эту корзинку, научила всему, что знала сама. Какие травы собирать, как ими пользоваться. Ей бы не понравилось…"

"Суль замолчала. С ней происходило что-то странное. Все вокруг вдруг заволокло серой дымкой. Она ясно видела только глаза и ужасное лицо Тенгеля и руку, протянутую за корзинкой. Суль не знала, что Тенгель обладает такой силой.

Наоборот, она всегда верила в то, что ее знания и сила более могущественны, чем у Тенгеля. Все ее существо пронзил страх, и, сама не желая того, она протянула ему корзинку.

Тенгель взял корзинку, даже не заглянув в нее, и сказал:

— Тут, конечно, далеко не все. — У него даже голос изменился, стал каким-то хриплым, нечеловеческим. — Дома у тебя тоже есть запас трав. Ты отдашь мне все. Попробуй только спрячь что-нибудь.

Суль кивнула. У нее не было сил сопротивляться.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — его страшное лицо приблизилось к ней, — что найдешь новые травы. Если ты посмеешь, то я убью тебя. Ты прекрасно знаешь, что я могу это сделать. Ты, Суль, стала опасна для окружающих. Меня ты убить не сможешь, потому что я всегда чувствую, о чем ты думаешь.

Суль об этом знала. Все ее упрямство и строптивость растворились, как роса на солнце; глаза наполнились слезами.

— Отец, я хотела как лучше, — плакала она. — Я хотела только защитить вас от дурных людей.

Тенгель расслабился и снова стал человеком. Он поставил корзинку на землю и протянул Суль руки. Та, плача, упала к нему в объятия.

— Пожалуйста, отец, больше никогда так не делай, — просила она. — Это так ужасно.

Он гладил ее по голове, а в глазах тоже стояли слезы.

— Суль, малышка, любимое мое дитя, что же нам с тобой делать? Мне так хочется, чтобы Силье тобой гордилась. Ты моя племянница, моя самая близкая родственница, и я очень люблю тебя, как своего собственного ребенка. Но Силье, в общем-то, не должна о тебе заботиться. Она делает это только потому, что в ней много добра и тепла к людям. И мне бы не хотелось, чтобы ты ее разочаровала.

Суль тихонько сопела. И всегда, когда бывала чем-то сильно тронута, называла его отцом.

— Я пытаюсь, папа, я очень стараюсь быть доброй и хорошей. Мне очень хочется быть такой, как надо, но, знаешь, так интересно быть плохой!

— Я знаю об этом, девочка моя. Это проклятие нашего рода.

— И если ты отберешь у меня мои травы, то ты тем самым отнимешь и жизнь.

— Жизнь? Нет, не думаю. Но…

Тенгель замолчал. Только что он понял, что ему давным-давно следовало бы сделать.