Дедушка говорит, там спал папа, когда был маленьким. Сразу после чая дедушка повёл Барри кормить коров. Когда Барри вернулся, то по его лицу я поняла: он считает, что попал в рай. Как он говорит, в Лондоне нет ни тракторов, ни коров, ни овец, ни свиней. Он уже решил, что больше всего ему нравятся овцы. И грязь ему тоже нравится, и нравится скатываться со склонов и уделывать куртку овечьими горошками. Маме Барри сказал, что любимый цвет у него коричневый, потому что он обожает грязь, а ещё сосиски. Сегодня я немножко лучше его узнала – маме он рассказывает больше, чем мне. Но я-то слушаю. Конечно, про своего папу Барри много не говорит, но его мама работает в лондонских автобусах «кондукторшей», как он сказал, – это женщина, которая продаёт билеты. Вот почти всё, что я пока о нём знаю, и ещё что он накручивает волосы на палец, когда расстроен, и не любит кошек, потому что кошки над ним смеются. С ним хорошо разговаривать, и он всегда мне улыбается. Но если он теперь живёт с нами, то лучше пусть будет поласковей с Типс, вот что я скажу. В школе он часто накручивает волосы на палец, я заметила это на уроке, – особенно когда что-нибудь пишет. У него не очень-то красиво получается писать. Миссис Блумфелд пытается ему помочь с почерком и правописанием, но он продолжает всё писать задом наперёд. (По-моему, он их боится – букв, я имею в виду). А вот с числами у него всё хорошо. Ему даже не нужно считать на пальцах. Он всё делает в голове, а я так не могу.

Дедушка по-прежнему всем говорит, что не собирается уезжать и никому не даст себя выдворить. Многие пробовали его уговорить: викарий, доктор Моррисон, даже майор Таккер приезжал к нам из усадьбы. Но дедушку не сдвинуть. Он просто живёт, как будто ничего не происходит. Половина деревни уже уехала, даже наш сосед, фермер Джент. Я видела, как вчера от него увозили последнюю технику. Всей его скотины уже нету, на прошлой неделе её отвезли на рынок. Его дом на ферме стоит пустой. Обычно из своего окна я вижу там свет, один или два огонька, но больше его не видно. Теперь там темно, черным-черно. Как будто дом тоже уехал.

Мы видим, что каждый день в деревню приезжает всё больше и больше американских солдат и грузовиков. Дедушка всего этого словно не замечает. Барри сейчас пошёл с ним доить коров. Я недавно видела, как они уходят вместе, топают по двору в высоких резиновых сапогах. Барри выглядел так, будто занимается этим всю свою жизнь, как будто уже давно здесь живёт, как будто он дедушкин внук. Честно говоря, я немного ревную. Нет, это не совсем правда. Я очень сильно ревную. Мне часто казалось, что дедушка хотел бы, чтобы я родилась мальчиком. Теперь я в этом уверена.

Четверг, 16 декабря 1943 г.