Любой подтвердит – у него на квартире полно статуэток и куча жертвенников. Он только вышел из подъезда своего дома – жильё очень престижное, в тех районах, где долбят гранит: за последний год цены на квартиры там поднялись будь здоров. Конечно, можно выбрать семейное гнёздышко и в другом месте – например, в туфовой долине, или, извините, в известняке. Такой дом строители и делают быстро, известняк камень мягкий – тяпляп, и готово. Но разве это хорошо? Клиенты не дураки – они строго отслеживают твой статус. Если ты работаешь в банке, то попросту обязан одеваться с иголочки, жить в квартире с ремонтом от лучших резчиков и одеваться в костюмы, сшитые из эксклюзивных шкурок – дорогих кротов, выращенных на фермах Хуахета.

– Ивиэм хотеп, – любезно поздоровался привратник, открыв дверцу электромобиля. Пассажир сел на заднее сиденье. Шофер включил розетку в аккумулятор: машина, выбросив сноп искр и зажужжав, покатилась по асфальту. Электромобиль ехал не спеша – Великая Молитва, самые пробки. Во всех муравейниках она начиналась в одно и то же время. Но в столице – Молитва особая… и каждый житель был в курсе – почему.

Прошел час, прежде чем они въехали на площадь Храмов. Ещё полчаса ушло, чтобы припарковать машину на подземной стоянке. Сегодня много народу, очень много. Ведь явление случается раз в двадцать лет.

Круглая площадь окружена статуями, каждая – в три человеческих роста. Сырой, промозглый воздух (он тут такой всегда) сладко пахнет дымом жертвенников. Уши впитывают песнопения жрецов. Тысячи мощных ламп под потолком заливают ярким светом огромное пространство площади.

Проталкиваясь локтями к лестнице Главного Храма, Небхепрура поневоле задумался: сколько времени ушло, чтобы выдолбить подобное пространство в камне… такое, что запросто вмещает полмиллиона человек? Должно быть, многие годы. Города-муравейники с современной инфраструктурой, связанные туннелями. Курорты с подземными озёрами. Особая система вентиляции.

В кармане слышался писк: телефон последней модели, из освящённой жрецами железной руды, успел разрядиться. Да и ладно. Во время таинства Молитвы их всё равно отключают, проявляя уважение к богу.

Фонари сменили цвет на красный, придав обстановке мистический оттенок.

Небхепрура не знал в лицо большинство прихожан, но старался улыбнуться – каждому. Как всегда, на площади Храмов было много женщин. И служанок из известняковых районов, и богатых жён торговцев – в сверкающих платьях из чешуи элитных форелей, с объевшимися комнатными кротами на руках.

Они так же бледны, как и Небхепрура, хоть и мажут кожу тональным кремом. Слышен звон тонких цепочек на лодыжках – рабы часто ходят на Молитву с господами.