Забухало в груди.

Что-то залепетала, отшатнулась, покраснела – словно залило горячей волной.

Он усмехнулся и ответил:

– Бывает. – И пошел прочь.

А Марина, обернувшись ему вслед, долго стояла с открытым ртом – шапка в руке, дубленка по полу.

Очнулась, когда из кабинета вышла Лариска.

Та внимательно посмотрела на нее, потом вслед уходящему мужчине, тяжело вздохнула и сказала:

– Забудь. Не про тебя птица.

– Почему? – прошептала Марина.

– По кочану, – ответила Лариска. – Разведен, развод был кровавый, бывшая – стерва еще та. Дочь какого-то высокопоставленного папаши. Еле вырвался, – она кивнула вслед мужчине, – остался на бобах. Гол как сокол. На баб смотреть не может. Так его женушка достала. Да к тому же, – Лариска усмехнулась, – ты что, не знаешь? Он же у нас на место Верунчика!

– Откуда информация? – спросила Марина.

Лариска небрежно махнула рукой.

– Я его младшего брата знаю. Отсюда и информация. В курилку пойдешь?

Марина медленно покачала головой.

– Ну-ну, – вздохнула Лариска. – Хочешь совет? Приди в себя. А то костей не соберешь. Ишь, замахнулась! Он же красавец нереальный! – И покачивая от возмущения головой, двинула к курилке.

Все оказалось правдой. Светловецкий, так звали нового начальника, жил на съемной квартире и тосковал по сыну, с которым его разлучили.

Лариска все, конечно же, тут же растрепала – за ней не задержится. Марину, находящуюся в перманентном ступоре, внезапно похорошевшую, румяную, с нездорово горящими, словно температурными, глазами, натыкающуюся на предметы, бьющуюся об углы, растерянную и неловкую, кто-то жалел, а кто-то откровенно или скрыто насмехался.

Только Светлана смотрела на нее с сожалением и какой-то жалостью, что ли.

А Марина пребывала в пространстве, словно в космосе. Или в самолете, готовом к падению – резкому и внезапному. Тому, что именуется катастрофой. То ей не хватало воздуха, то начинало болеть сердце. И все же женщины от любви не только умирают, но и расцветают. И Марина расцвела! Расцвела так, что вслед ей снова стали оборачиваться остолбеневшие мужчины всех возрастов.

Влюбленная женщина несет тайну, загадку и какую-то неприступность, пугающую и притягивающую мужчин.

Денис разглядывал жену с опасением.

Это была новая Марина. Новая, странная, еще более чужая, чем раньше. Еще более недоступная, заманчивая и… прекрасная.

И теперь ее муж окончательно понял, что эта женщина не будет принадлежать ему никогда. Переверни мир – а не будет!"

"Потому что цвела она не для него. Светловецкий был сдержан, даже почти суров – коллектив женский, бабы, естественно, активизировались и пытались обратить на себя внимание. А они для него были одной сплошной и монотонной толпой – даже в лицо он различал их не очень.