У нас там такое случилось, пока тебя не было… – Семен принялся в красках рассказывать о произошедшем с Юль Санной. И Дуня позволила ему сменить тему. Во-первых, потому что и сама не на шутку распереживалась за подругу, а во-вторых, давая себе немного времени, чтобы совладать с чувствами.

– Знаешь, он ведь и мне угрожал. Но я не придала этому значения. Такие обычно не способны на решительные действия, горазды только болтать.

– Как видишь, ты ошиблась. Да и я тоже хорош, пошел не по тому следу.

– Ну и пусть. Главное, что все выяснилось. – Дуня прижалась крепче к его каменно-твердой груди. Потерлась носом о шею. – Слушай, а как ты сюда проник?

– Элементарно, – пробубнил Краснов, явно не желая вновь возвращаться к этой теме. Дуня тайком улыбнулась. Снова погладила его.

– Ты – сумасшедший.

– Ну и что? Ты все равно меня любишь.

– Люблю. Никогда это не забывай.

Семен кивнул. Переплел их пальцы, легким движением руки вытянул перед собой их сплетенные руки:

– Ты сняла то уродливое кольцо.

– Ага… Уже даже привыкла ходить без него. Оказалось, если украшение носить очень долго, сняв, себя не очень комфортно чувствуешь.

– Я тебе другое куплю.

– Это вовсе не обязательно, – терпеливо заметила Дуня. Если честно, она несколько опасалась того, что Семен будет чувствовать неловкость, не имея возможности покупать ей дорогие подарки.

– Еще как обязательно. Моя жена будет носить кольцо.

– Ты хочешь, чтобы мы поженились? – затаила дыхание Дуня.

– Разве я не об этом тебе твержу с нашей самой первой встречи?

– Ну, справедливости ради стоит отметить, что так ты вопрос не ставил, – Дуня шмыгнула носом.

– Да? – Краснов почесал в затылке. – Я думал, это само собой разумеется. К тому же…

– Что?

– Сегодня мы опять не предохранялись, и, вполне возможно, очень скоро нас станет больше.

Дуня потупилась. Провела пальцем по его груди.

– Ты бы этого хотел?

– Конечно. Я… – Семен затих, кусая щеку, и продолжил, собравшись с силами: – Я ни черта не знаю о том, как быть хорошим отцом, но будь уверена, приложу все усилия, чтобы научиться.

– Я думаю, ты будешь самым лучшим отцом.

– Надеюсь. Благо у меня еще полно времени, чтобы к этому подготовиться.

– Восемь месяцев.

– Да. Восемь… что?

Дуня бы соврала, если бы сказала, что не прикидывала в уме, как он отреагирует. Было дело. Но в этих грезах, он никогда не вскакивал, не тряс, головой, как пес. И не расхаживал, абсолютно дезориентированный, по комнате.

А потом в дверь позвонили. Не имея представления, кто бы это мог быть, Дуня пошла открывать.

– Папа?

– А ты кого-то еще ждала? Я пришел, как только поговорил с Кохманом… – заявил Андрей Викторович и замолчал, уставившись куда-то за спину Дуни.