Этот моральный урод не знал, что своим проклятьем подарил ему самый ценный, из всех возможных, подарок. Счастье знать, что ни ему, ни тем более Дуне, ничего больше не угрожает. А значит, он мог с чистым сердцем возвращать домой свою девочку. И заканчивать весь этот кошмар под названием «жизнь без нее».

Он вышел из кабинета, улыбаясь, как дурак. Прошел по гулким коридорам, толкнул тяжелую дверь на улицу и остановился, увидев сидящего на ступеньках Быкова.

– Решил, что простата тебе больше не нужна?

– Чего? – удивленно моргнул Роман.

– Говорю, не сиди на холодном – простынешь.

– Ну, и черт с ним. Мне сдохнуть хочется.

– Рано ты помирать собрался, Ром. Тебе детей на ноги еще ставить. И все свои проекты до ума доводить.

– Не будет никаких проектов. Не хочу… Я и Дуне сказал, что мы закрываем лавочку. Хорош. Побаловался, и баста.

Семен похолодел. Руки сжались в кулаки. Ему хотелось до жути просто, до белой туманящей взгляд пелены схватить Быка за грудки и встряхнуть, что есть силы.

– Что… ты… Дуне… сказал?

– Что не будет никакого проекта.

Мысль о том, что это конец – ударила Краснова наотмашь. Он даже пошатнулся. Семен мог просить Дуню остаться, если бы непосредственно здесь её таланту нашлось применение. Но если Быков действительно свернет работы…

– Когда? – просипел он.

– Чего?

– Когда ты ей это сказал?! – рявкнул Семен.

– Вчера. А что, собственно…

– Ну, ты и *удак.

Краснов схватил телефон, открыл сайт того самого Берлинского бюро. Ни черта не понимая в немецком, он все же сумел прочесть имя Дуни, которая до сих пор значилась среди его сотрудников. Выругался под нос. А усевшись за руль, зачем-то еще полез на страничку Чернова в Инстаграм. Этот урод с таким старанием вел свой блог, что складывалось ощущение, будто ему за это кто-то доплачивал. Чертыхаясь, Краснов открыл последнюю опубликованную фотографию и замер, чувствуя, как немеет что-то внутри. Глубоко вдохнул. Выдохнул… И, вспомнив о том, что у него все готово для выезда, сорвался с места.

Эпилог

День выдался таким тяжелым, что в такси Дуня чуть не уснула. Встрепенулась, когда авто резко остановилось, устало растерла глаза и уставилась в окно, за которым рабочие снимали с деревьев праздничные гирлянды. Было что-то ужасно печальное в этой картине.

– Приехали, – нетерпеливо окликнул Дуню водитель.

– Извините… – встрепенулась та. – Вот, возьмите, – Дуня расплатилась за поездку, по привычке осторожно ступила на асфальт, но тот, благодаря все тем же коммунальникам, был нескользким. Европа… Все для людей. Перехватив портфель поудобнее, Дуня плечом открыла дверь, медленно поднялась на свой этаж, перекинулась парой фраз с встретившейся ей на пути соседкой. Дома пахло какой-то химией. Приходила уборщица.