– Да, но…

– Но что?

– Мне теперь все время придется о тебе волноваться?

Семен отстранился, так чтобы получить возможность заглянуть ей в глаза. Выискивая в них что-то одному ему ведомое.

– Это означает, что твой ответ «да»?"

"– Смотря на какой вопрос.

– Ты останешься со мной? К черту Берлин?

Дуня зажмурилась, взвешивая все еще раз. Хотя после всех брошенных с перепугу клятв и обещаний Богу думать здесь было не о чем. Этот страшный случай, возможность сравнить каждый из сценариев жизни, и ужас, который она испытала, осознав, какой может быть эта самая жизнь без него, не оставили ей и крупицы сомнений.

– У Берлина нет ни одного шанса.

– Даже если теперь тебе придется все время обо мне волноваться?

Хороший вопрос – вынесет ли она жизнь в постоянной тревоге? Она не знала на него ответа. Но, с другой стороны, если задаться вопросом – вынесет ли она жизнь без него, ответ был весьма однозначным. Нет. А значит, нет и иного выбора.

– Даже тогда. Я постараюсь не слишком выносить тебе мозг своими женскими страхами, – всхлипнула Дуня.

– Значит, решено.

Сомнение. В голосе этого сильного, несгибаемого мужчины, который без тени сомнений бросился навстречу смертоносной лавине, послышались дикие в его устах нотки… Нотки болезненной неуверенности, от которой у Дуни в груди что-то мучительно сжалось. Она чуть ссутулила плечи, переживая теснящую боль. Опустила голову и только тут увидела, что Краснов протянул ей руку, желая по-партнерски скрепить их союз. Но поскольку его намерение поначалу ускользнуло от ее внимания, тот был готов уже пойти на попятный. Не в силах этого допустить, Дуня спешно обхватила его ладонь и энергично встряхнула.

– Решено.

– Дунь…

– М-м-м? – она не смотрела на него, понимая, что всухую проигрывает борьбу со слезами, и не желая показать ему свою слабость.

– На самом деле я уже давно отошел от всяких дел. Никаких «хвостов» за мной не тянется. Я был осторожен.

– Значит, ты меня проверял? – изумилась она.

– Да. Наверное. Понимаешь, мало какая женщина выдержит, когда ее мужик неизвестно где пропадает, и непонятно, какой опасности подвергается.

– Я бы выдержала! Даже тогда, – с непонятно откуда взявшейся горячностью и убежденностью заметила Дуня. И снова Семен молчал, внимательно на нее глядя. А потом улыбнулся и кивнул:

– Да. Ты бы смогла. Господи, Дунь, ты хоть понимаешь, как я тебя люблю?

– И я тебя люблю. Жаль, что мы потеряли столько лет.

– Мы наверстаем. Клянусь. А пока и впрямь нам лучше поторопиться.

Дуня так и не поняла, угрожало ли им хоть что-то в самом деле, но в гостиницу они вернулись благополучно. Семен тут же уехал, сославшись на дела. Наградив ее на прощание коротким голодным поцелуем.

В следующие до отъезда дни они виделись всего пару раз.