Дочь расплакалась. Мать - нет. Вместо печали она ощутила тепло внизу живота - и погрузилась в воспоминания…

***

- О хрупкий город! Чужаки приходят …

Пустая равнина под пустым небом. Одинокий огонь, столь слабый, что почти проглочен кругом закопченных, потрескавшихся камней. На одном из двух плоских валунов, что лежат около костра, сидит низенький толстенький человечек с редкими и грязными волосами. Выцветший красный жилет, под ним льняная рубаха с запятнанными, но когда-то белыми манжетами. Рукава с трудом удерживают в себе ожиревшие руки. Круглое лицо готово поспорить цветом с пламенем. С кулачка - подбородка свисает длинная черная бородка - волос в ней, к сожалению, недостаточно, чтобы заплести в косичку. Он привык крутить и дергать ее, когда захвачен, а то и проглочен раздумьями. А впрочем - и когда вовсе не раздумывает, а лишь старается произвести впечатление мудреца на тех, что, быть может, следят за ним.

Как раз сейчас он крутит и дергает бороденку, нахмурившись и глядя в костер.

Что такое пел седовласый бард? Там, на скромной сцене “К’рул-бара”, в полночь, когда он сидел на излюбленном месте, довольный жизнью в славном, не раз спасенном им городе?

- О хрупкий город! Чужаки приходят…

- Я должен кое-что сказать тебе, Крюпп.

Коротышка поднял глаза. С другой стороны очага появилась фигура под капюшоном, протянула руки к огню. Крюпп откашлялся. - Немало времени прошло с той поры, как Крюпп обнаружил себя сидящим в том положении, в котором ты видишь его сейчас. Соответственно, Крюпп давно понял, что ты пожелал сообщить ему нечто столь важное, что это нечто достоин выслушать один лишь Крюпп.

Что-то слабо блеснуло в темноте капюшона. - Я не участвую в войне.

Крюпп дернул за крысиный хвост бородки. Он гордился собой, ибо сумел промолчать.

- Ты удивлен? - спросил Старший Бог.

- Крюпп всегда ожидает неожиданного, старый друг. Неужели ты ожидал иного? Крюпп шокирован. Ах, вот и мысль появилась. Залетела в мозги после дерганья за бороду. К’рул заявляет, что не участвует в войне. Однако же, подозревает Крюпп, он все же является призом войны.

- О, ты понимаешь, друг мой. - Старший Бог вдохнул. - Я не сказал вслух… но ты выглядишь печальным.

- Печаль имеет множество оттенков вкуса, и Крюпп перепробовал все.

- Не желаешь рассказать? Я, смею надеяться, хороший слушатель.

- Крюпп видит, что тебе досаждают. Может, не время?

- Не имеет значения.

- Для Крюппа - имеет.

К’рул глянул в сторону. Приближался еще один странник - худой, седовласый.

Крюпп запел: - О хрупкий город! Чужаки приходят … - Как там дальше?

Седовласый громко ответил: - …чтоб в щели спрятаться и затаиться.

Старший Бог вздохнул.

- Присоединяйся, друг, - предложил Крюпп. - Сядь у костра. Ты отлично видишь: это сцена, словно созданная для таких как мы.