- А если бы я не спустился за тобой?

- Я плохо умею прощаться. - Маппо отвел глаза.

- Тогда я сам сообщу остальным. Резак будет… огорчен. Он знал тебя дольше, чем все мы.

- Знаю. Простите меня - я во многих смыслах трус."

"Но Баратол понимал - это не трусость. Это своего рода стыд, извращенный сверх всякого разумного предела, отвергающий любые оправдания. Потеря Икария оказалась раной столь широкой, столь глубокой, что поток струящейся крови смывает с пути всех. Всех, с кем он дружил, кому был верен. Жизнь и прошлое. И Маппо не в силах бороться с потоком и участью, к которой тот несет его. Баратол подозревал, что в конце Трелля ждет неизмеримое горе. Если Икария Хищника жизней еще не спустили с поводка, то вскоре спустят; и Маппо не успеет помешать этому. Трудно просто оставить Маппо наедине с судьбой, отвернуться в сторону; но что еще он может сделать теперь, когда тот высказал свои желания?- Тогда я оставляю тебя твоим… путям, Маппо. Желаю всего наилучшего. Да будет дорога спокойной, а итог исканий благополучным.

- Благодарю, друг. Надеюсь, Даруджистан станет тебе хорошим домом.

Он встал и пожал кузнецу руку, обнял Чаура, а тот восторженно захохотал и попытался увлечь Трелля в пляску. Маппо скривился, отходя от него. - Прощай, Чаур. Береги Баратола.

Когда Чаур наконец поймет, что Трелля больше нет с ними, польются слезы. В простых реакциях большого ребенка есть какая-то красота. Может быть, подумал Баратол, именно Чаур избрал себе лучший путь.

Опустив руку на мускулистое плечо дурачка, он улыбнулся Маппо: - Это дар, которого я не заслужил.

Трелль кивнул: - Дар, которого не заслужил наш мир. Но в последний миг мне нужно побыть одному.

Баратол поклонился и повел Чаура назад, к трапу и на палубу.

***

Искарал Паст залез в свою койку, среднюю из трех, составленных одна над другой у переборки корабля. Ударился макушкой о днище верхней и тихо выругался, потом выругался погромче - пришлось выковыривать из-под подушки кучу непривлекательных бхок’аральих приношений - гнилые рыбьи головы, засохшее дерьмо, безделушки Злобы и глиняную трубку, украденную у Сциллары. Они застучали и зазвенели о две доски прохода, падая к копытам его мула (тот взял обыкновение время от времени вставать у кровати, в самые неподходящие моменты, как положено преданному, но совершенно безмозглому животному).

С верхней койки раздалось кудахтанье. - Люк слишком узкий, - сказала Могора. - Ты только что сделал это ясным, муженек.

- Возможно, ясность - мое второе имя. Но думала ли ты об этом? Разумеется, нет. Она вообще не думает. У нее десять тысяч глаз, но ни один не видит дальше волос в носу. Слушай внимательно, женщина. Все знают, что мулы превосходят лошадей во всех отношениях. В том числе в навыках лазанья в люки.