До момента, пока дверь в квартиру Макара не открылась, все было не так уж… чересчур. То есть как бы сравнительно нормально. Без излишков. Но дверь открылась, и с порога на Валика нахлынули запахи, цвета и ощущения. Захотелось развернуться, пока такая возможность еще была, и свалить куда подальше. Но Макар, отбирая куртку, глянул на него так странно, что Валик совсем запутался в мыслях и долго еще, после того как вылезли из-за стола, сидя вместе со всеми с банкой пива, которое ему всунули на ходу, приходил в себя, пытаясь мыслить отстраненно. Ну, допустим, у них с Макаром, ебать ее в рот, химия, которую в мамином романе, куда он однажды заглянул по чистой случайности, обзывали «потрясающей отдачей» с кучей последующих мокрых описуев. Валик прежде считал, что такое только в романчиках и бывает, чтоб взглядом платье снимали, убеждал себя, что до такого точно не докатится. Только когда Макар какого-то хрена сел так близко, что шея Валика, куда, склонив к нему голову, дышал Макар, покрылась ретивыми мурашками, как и в их первый близкий контакт у Машки дома. Валик ни слова не понял, что ему сказали. Ответил на автомате, только потом сообразив, что именно. Несмотря на то, что в комнате было шумно и полно народу, до жути захотелось тоже повернуть голову, посмотреть в наверняка прищуренные глаза и слизать с губ Макара ухмылку. Выпил Валик в этот раз немного, но и без лишнего градуса все равно бы захотелось. Потому что ебаная химия.

У большого, занавешенного шторами до пола окна стояла модная белая елка с красными шарами. Из-под нее, мигая диодом, выполз робот-пылесос, деловито объехал оставленную на полу бутылку и взялся собирать крошки.

За то время, пока Макар ходил за пивом, Валик успел продумать все возможные варианты окончания тусы, и со всех сторон выходило, что лучше держать себя в руках. Поскольку мыслить адекватно он мог только на расстоянии от хозяина квартиры, и лучше бы было и впредь держаться от того подальше, ведь положение ухудшилось — пиво ожидаемо, хоть и с опозданием, дало в голову, и контролировать себя получалось хуже.

— Что за хуйня?! — заорал вдруг один из друганов Макара, Лёха, кажется, спотыкаясь о таблетку-пылесос. Половина содержимого его стакана тут же выплеснулась на Валин свитер, окрашивая белоснежных оленей в желтый. — Блядь, чувак, сорян!

Язык у него уже заплетался.

— Ничего, не кровь же, — сказал Валик и, заметив напрягшееся Лёхино лицо, пояснил: — Она плохо отстирывается, как и трава.

— Ты дуешь? — еще больше нахмурился собеседник.

— Что? А, нет, конечно нет. Я имел в виду свежую траву. На газоне которая. Короче, забей.

— Какой газон в декабре, ты чё, совсем бухой, что ли? — хмыкнул Лёха, огибая его по пути к барной стойке.

В коридоре Валик столкнулся с Калмыком.