От кефира слегка полегчало, но головная боль усилилась, и Валик слушал мамин бубнеж, морщась на любое повышение тона. А он попытался, когда мама описывала достижения деда на научном поприще, напоминая, что тот чуть не вылетел на первом курсе из вуза потому, что спутался с плохой компанией. Напомнила, что сам Валик окончил школу экстерном в шестнадцать лет и сейчас тоже подает большие надежды. Что все подружки мамы ей завидуют — такого сына вырастила, умного, ответственного, красивого…

— Мам, — произнес Валик, прикладывая ко лбу прохладный стакан, и она, взяв с него слово, что больше пить он не будет, по крайней мере не так, чтоб его приводили домой и без предупреждения, отстала.

Пора было забирать сестру, и Валик вызвался сам — нужно было проветриться. Переодевшись, он вышел из дома, отваживаясь по пути достать телефон.

Проигнорировав пропущенные от старосты, он сразу открыл чат в вотсапе и ощутил каждым волоском — не только на голове — как седеет. Группа обсуждала неизвестного маньяка, который прошлым вечером тряс своими причиндалами в сквере у шестого корпуса. Правда, шедшая мимо Олька так и не разглядела, кто это был, но поняла одно — мужик был в женском пальто.

«А чего он к пацанам полез, а не к бабам? Голубой, что ли?» — спрашивали в чате, и коллективный вердикт был таков: в универе завелся гей-эксгибиционист.

«Почему сразу в универе? Может, залетный?» — напечатал Валик замерзающими пальцами, и девчонки подхватили, предположив, что это даже и не студент, а препод. И если случай повторится — точно маньяк."

"Валик выдохнул — след запутывался, и это радовало.

Антон, с которым Валик встретился на следующий день в перерыве между парами, выглядел как живая реклама «рэдбула», который окрыляет. Во время разговора Валик узнал причину окрыления — Антону дала Маша.

— Так у тебя же девушка была вроде, — сказал Валик, поудобнее перехватывая рюкзак.

— Какая? — задумался Антон. — Мы с Раей не встречались.

— Я про ту, белобрысую.

— Которую еще все звали Катя с ебанцой? Так она с ебанцой! Не моя тема. Пошли пожрем, пока в столовке еще сосиски в тесте есть.

При упоминании сосисок в тесте Валик поморщился, и Антон истолковал это по-своему:

— Да не парься ты, Вэл, никто тебя не узнал! Темно уже было, и пальто Машкино, и половина лица в шарфе. Не очкуй, Макар и его пацаны тебя точно не запомнили, только если у тебя на животе нет пятна в форме Австралии. Или еще каких-то запоминающихся примет, типа раскрашенного под леопарда лобка.

— А тебя такое заводит? — хмыкнул Валик, расслабляясь.

— Не, в сафари я точно не рвусь, меня и Машкины родные просторы устраивают.