До столовки дошли быстро и на лайте, Антон трещал о Машкином идеальном пупке — он был фетишист, — пригретые солнцем синички трещали о том, как хорошо живется, когда в жопу не дует декабрьским ебучим ветром, проходящие мимо девчонки трещали о предстоящем новогоднем карнавале, где физрук опять наденет костюм медведя и уснет в подсобке, а Валик понемногу убеждал себя, что его в самом деле никто не узнал и не запомнил. Тем более если б Макар его узнал, то Валя бы уже вчера прикладывал лед к разбитому носу. Хотя — ну вот с чего бы он узнал? Они никогда особо не пересекались, так, издалека компания этой татуированной причины мокрых снов всех первокурсниц подъебывала «менделеевцев», но ближе чем на метр никто не подходил.

В столовой Валик, заняв очередь, заметил эту компанию за привычным местом у окна, только вот самой причины мокрых снов не наблюдалось. Видимо, смотрел он слишком пристально, потому что один из четких пацанов это заметил и сощурился на него явно недоброжелательно. Валик, отвернувшись слишком поспешно, столкнулся со стоящим сзади, и отчетливое «блядь» и пепельную макушку узнал с замиранием сердца. Макушка гуляла в районе его пупка, а ее обладатель явно пытался что-то подобрать с пола. Прямо под ногами у Валика. Макар не поднимался подозрительно долго, но потом все же подцепил возле Валькиного кроссовка с желтыми шнурками упорхнувшую купюру и уставился на Валика как тогда, в сквере — с крайней степенью охуевания. Валик, разглядев его вблизи, подумал, что недаром за ним девки бегают. Анька вон, тоже с турфака, со второго курса, в прошлом году орала, что вены вскроет, потому что Макар ее за сиськи помацал и свалил к бывшей, а тот только плечами пожал, мол, что теперь, петтинг приравнивается к дефлорации?

Макар смотрел с таким странным выражением, что Валик успел струхнуть — похоже, узнал.

— Чё пыришь, очкастый? — произнес Макар, и Валик вздохнул облегченно.

Пробубнил в ответ что-то, что не разобрал бы и сам, и шагнул вперед, разворачиваясь спиной, однако взгляд стоящего сзади чувствовал затылком, а оттуда — мертвым хватом и леденящим холодком вниз по шейным позвонкам. А в районе желудка все сжалось от предчувствия, что как-то уж слишком легко он отделался.

Желтые шнурочки — кудесники науки

Очкастый ботан глянул на Макара из-за луп, как Папа Римский на порнуху с трансами, промямлив заклинание:

— Ангидрид твою перекись марганца! — И ватным тампоном проплыл мимо куда-то вглубь столовки.

Дебил какой-то. Ну, хотя бы не стремный дебил. На такого даже быковать как-то смысла нет, подобные фиалочки глаза делают как у тюленика и выть начинают примерно так же. А Макара учили, что братьев меньших обижать нехорошо, поэтому до зайчат в круглых очочках он особо не докапывался.