Я не стал принимать это близко к сердцу, потому что, в конце концов, мы даже не были знакомы.

Когда мы почти доехали до Примроуз-Хилл, она заговорила снова. Ее голос дрожал, когда она произносила каждое слово.

– Если бы ты знал… – в этот момент я остановился на красный свет и, повернувшись к ней, увидел, что ее нижняя губа немного дрожит. – Если бы ты знал, что она больна, ты бы ей помог? Ты бы заплатил за ее лечение?

Я почувствовал, как мое сердце разорвалось на части, услышав боль в ее голосе.

– Я бы продал все, что у меня есть, чтобы спасти ее.

Лилия вытерла слезы правой рукой и молча кивнула.

Я продолжал ехать, пока мы не добрались до моего дома, затем остановил машину у подъезда и указал на улицу.

– Я живу здесь.

Она наклонилась, чтобы охватить взглядом дом. Мы вышли, я взял ее вещи, и мы вместе прошли через ворота. Мы поднялись по ступенькам, и я открыл дверь, чтобы пропустить ее.

Мой самый большой страх только что стал явью. Я, бесчувственный, серьезный, тот, кто ненавидел детей, потому что не мог их понять, тот, кто любил одиночество и домашнюю тишину, тот, кто поклялся себе, что никогда не станет отцом…

Я заметил, как Лилия вошла в дом и огляделась.

– Ты не проводишь здесь много времени, да? – спросила девочка, поворачиваясь ко мне.

Я поколебался, прежде чем ответить.

– Мне приходится много путешествовать по работе.

Лилия молча кивнула.

– Когда ты будешь путешествовать, я буду ночевать в школе? – поинтересовалась она.

Я увидел, что она дрожит, и поспешил подойти к термостату, который стоял у двери и включил отопление. Несмотря на то, что на дворе был еще только сентябрь, в Лондоне уже было довольно-таки прохладно.

– Ты будешь там в течение всего учебного года, а на каникулы будешь приезжать домой.

Лилия снова молча задумчиво кивнула.

– В таком случае, мне лучше не распаковывать свои вещи. Учеба начнется через несколько дней, так?

Я кивнул, и малая часть меня почувствовала укол вины за то, что так скоро отправляю ее в школу. Я даже не собирался провести с ней немного времени вместе или дать несколько дней, чтобы она смогла привыкнуть к переменам. Но именно этого я боялся больше всего: проводить с ней время.

Она ни в чем не будет нуждаться. Я поклялся себе в этом с того момента, как узнал о ее существовании, но я не был отцом."

"– Я скажу Ханне, чтобы она проводила тебя в твою комнату. Она присмотрит за тобой и накормит тебя всем, что тебе захочется, – объяснил я как раз тогда, когда, вытирая руки о фартук, в комнате появилась служанка.

– Мистер Ленокс! Мисс Ленокс! – поздоровалась Ханна, широко улыбаясь.

Именно она распространяла радость в этом месте. Ханна воспитывала меня в детстве, и, когда я попросил ее поехать вместе со мной в Примроуз-Хилл, она согласилась, не раздумывая.