— Что случилось?

— Ничего! — выпалила Марина. А потом выдохнула, разгладила штаны на коленях и начала говорить, не глядя на Андрея и стараясь не торопиться. — Просто… Понимаешь… Дема и Кася каждый вечер мне скидывают фотографии, как они отдыхают у твоих родителей.

— Я им скажу, чтобы они к тебе не приставали.

Это было сказано таким тоном, что Марина все же посмотрела на Андрея. Его лицо было совсем чужим и каменным.

— Ты что! Я совсем не это имела в виду! — не торопиться не получалось. Что ты там себе надумал своей упрямой Лопатинской головой?! Все же совсем не так! — Мне очень нравится, что они делятся со мной своими фотографиями! И что рассказывают о том, что с ними происходит! Правда, Андрей. Но, понимаешь…

Он не понимал. А она устала ходить вокруг да около.

— Я в общении с ними — как на минном поле. Постоянно боюсь сказать или сделать что-то не то. Андрей, расскажи мне про их мать. Если я не буду знать… Я просто не понимаю, как… Нет, это не шантаж. И я не ставлю тебе условий. Но…

Марина рискнула снова посмотреть в лицо Андрею. Оно было закрытым. Ты не понял, да? А я больше не знаю слов, которыми объяснить. Были и другие слова, которые, возможно, помогли бы. Но Марина была уверена, что забыла, как пользоваться этими словами. Предательство и одиночество заставлять забыть такие слова, как «Ты нужен мне».

Андрей встал и молча вышел из кухни.

Что же. Это более чем красноречивый ответ. И очень честный. Спасибо тебе за него, Андрей.

Он вернулся, одетый в рубашку.

Это было так похоже на ту их первую встречу, что буквально стрельнуло в висок.

Андрей снова сел за стол. Рукава белой рубашки были закатаны до локтя, и он поставил их на стол.

— Это ни хуя не веселая история, Мариш. Тебе она не понравится.

То, что «Мариша» никуда не делась, стрельнуло в другой висок. И еще какой-то обреченный тон Андрея. К волнению вдруг добавился страх. Иррациональный. Чего бояться в словах?

Впрочем, ей ли не знать, как больно, почти смертельно могут ранить слова?

Так. Что-то надо с этим сделать."

"Марина встала, подошла к шкафу, открыла его и достала бутылку вина, за ней из другого шкафа — два бокала.

— Я готова.

Андрей протянул руку и забрал у нее бутылку.

— Опять вино. А ты не до хрена ли пьешь?

Марина не то, что опешила — просто охренела от такого заявления. И даже слова снова всплыли в голове ругательные. А потом возмущение внезапно схлынуло. И оставило Марину наедине с фактами. Когда Митя ушел, она ведь и в самом деле искала утешение в вине. До крайностей не дошла. Но в пятницу вечером в одно лицо выпить бутылку вина — это стало привычкой. Привычкой, которая помогла выжить и не свихнуться. И вино дома всегда было. А это… это и в самом деле не очень здоровый признак. Она же вроде бы излечилась.