Ну, неожиданно все это вышло, вроде проблем не было, а тут стоматолог как обухом в лоб — надо ставить, срочно, растягивать зубы, иначе там все плохо будет. Ну надо — так надо. Правда, Андрей, когда цены услышал — охренел. Нет, он так никогда дом не начнет строить! Но здоровье сыновей важнее, конечно. Только вот детали с Маришей надо обсудить, одна голова хорошо, а две — лучше.

Обсудили. Очень продуктивно обсудили! Старший, младший… У него теперь еще и средний появится!

— Андрюх… — Ирина Павловна толкнула его плечом в плечо. — Не вздыхай, говори ртом. Разрулим. Кто отличился — Дема, Кася?

— Я отличился.

— А ты чего?

— А я еще одного ребенка заделал.

В плотно опустившихся сумерках раздался хриплый женский смех. А потом Андрея крепко хлопнули по плечу.

— Ай, молодца!

— Смешно тебе…

— Да самую малость. Ты чего набычился, не пойму? Дети — это же хорошо. Это радость.

— Конечно. Прекрасно, просто, блядь, прекрасно. Я с этими двоими чуть не сдох, ты ж сама все помнишь. А как теперь с троими…

— Так, Евгеньич, прекрати. Да ты не то, что троих, ты и пятерых вывезешь!

Андрей вздрогнул.

— Сплюнь!

— Сам сплюнь! Не, ты что, реально не понимаешь, какой ты счастливый? Тебе, может, после двух пацанов, дочку родят. А девочка — это ж такое счастье.

— Ты-то откуда знаешь? У тебя ж, как у меня, два оглоеда.

Ирина вздохнула.

— Знаешь, как дочку хотела? Три раза скидывала, Андрюх, три. Пока Толик не сказал: «Хватит!». Не судьба, значит.

Андрей завис. Ирина Пална говорила беспечным тоном, но Андрей не обманывался — за ее словами стояло горе. Большое горе. Просто уже припорошенное временем.

— А… А почему? Почему… не получилось?

— Работа такая, — Ирина пожала плечами и потянула из пачки сигарету. — Пацанов-то я по молодости родила, одного за другим. А потом жилы рвала на стройках. Надорвалась, наверное. Так что давай, Евгеньич, за меня отдувайся. Иркой потом дочку назовешь, — она хохотнула и затянулась.

— Тебе лишь бы ржать. Я, вообще-то, не планировал.

— В смысле?

— В прямом. Она… Ну, в общем, ни я, ни она ребенка не планировали.

— Ты все-таки прораб по всем статьям, Евгеньич. Все у тебя по плану производства работ должно быть.

— Дети — это еще больший головняк, чем дом! Как это можно… — Андрей махнул.

— Да кто ж с тобой спорит. Ты, когда свой башенный кран в женщину засунул, вот, считай, и включил дите в план. Производственный.

— Ох и вредная же ты, ИринПална! Как тебя твой муж терпит?

— Ты Толика не трожь, он у меня ангел!

***Все рабочие уже разошлись, стройплощадка опустела. А Андрей все сидел в машине и смотрел на силуэт дома.

Он не сказал Ирине Павловне многое. Да и не надо это было говорить. Жаловаться Андрей не любил и не умел. А о некоторых вещах говорить и вовсе нельзя. Стыдно.