«Попал, куда целился», – отстраненно подумал Севка, словно не о себе, не о своем выстреле.

– Значит, так, – сказал Костя. – Нам некогда, нам нужно бежать по делам. Ты уж тут сам посторожи уцелевших бандитов. Если станут спрашивать – скажи, двое фронтовиков проходили мимо и встали на защиту государственного имущества. Не возражаешь?

Милиционер растерянно кивнул.

– В магазине еще двое. Может, и живые. Граната – это такое дело, что трудно быть уверенным на сто процентов. Так что поглядывай и на дверь. И вообще, как только мы отойдем за угол – посвисти в свисток, зря, что ли, с ним ходишь…

Костя подхватил Севку под руку и быстро пошел по улице.

– Шире шаг! – скомандовал он Севке. – Нам не хватало еще отчеты писать. Герой должен быть скромным, имей в виду.

Они нырнули в проходной двор, выскочили на соседнюю улицу и перешли на шаг.

– У тебя спина в штукатурке, – сказал Севка. – Давай отряхну.

Они подошли к дому Евграфа Павловича. Костя свистнул, выглянул Никита и сказал, что обед готов и можно подниматься.

– Что-то я проголодался, – сказал в лифте Костя.

– Будем говорить о перестрелке комиссару? – спросил Севка.

– А как же? – удивился Костя. – Чтоб у тебя и мыслей не было промолчать. Исповедь – путь к спасению.

Они вышли из лифта, Никита открыл дверь.

– Что у нас на обед? – спросил Костя, заходя в коридор.

Дверь захлопнулась, щелкнул замок.

– Оружие положите на пол, – сказал комиссар.

Самого его видно не было, голос донесся откуда-то из гостиной.

Костя замер.

– Положи оружие на пол, – тихо сказал Никита. – Прямо где стоите, там и оставьте.

Севка пожал плечами, расстегнул ремень, портупею и опустил на пол.

– И тот, что в рукаве, – сказал Никита.

Костя нагнулся и осторожно положил пистолет на пол. Подумал и выложил из кармана шинели гранату.

– Проходите. – Никита пошел вперед, Костя и Севка – за ним.

Евграф Павлович сидел возле стола. Рядом с ним за столом сидел Евгений Афанасьевич. На диване, закинув ногу за ногу, сидел Орлов.

– Привет, Сева, – сказал Орлов. – Давно не виделись.

Глава 7

3 августа 1941 года, 03 часа 20 минут.

Западный фронт"

"И все-таки они успели. Капитан Сличенко, наверное, обладал даром внушения. Он не кричал, не угрожал, вчера в полдень он построил бойцов на краю болота и тихо, не повышая голоса, сказал, что им всем придется поработать. Что это – его последняя просьба. Вернее, усмехнулся он, предпоследняя.

Потом помолчал немного и сказал, что все-таки это не последняя просьба, а последний приказ. И сразу после того, как этот приказ будет выполнен, он будет обращаться с просьбой только к добровольцам.