– Никита попытался разжать Севке руки и получил за это локтем в лицо.

– Суки…

Севка не заметил удара, просто мир взорвался и погас.

Он не слышал, как его подняли, перенесли в комнату и положили на кровать. Не почувствовал, как сделали укол.

Евграф Павлович в комнату заходить не стал, постоял на пороге, потом резко повернулся и ушел. В кабинете его ждал комиссар.

– Тебе его не жаль? – спросил Евграф Павлович, усаживаясь на стул перед письменным столом.

– Всеволода?

– Нет, папу римского! – вспылил старик. – Турецкого султана, черт побери…

– В Турции уже давно нет султана.

 – Комиссар потер переносицу. – И Всеволода мне жаль. И что из этого должно последовать?

– Не знаю… – сказал старик. – Ты сунул парня в такую мясорубку… Он же может сломаться. Просто – бац, и на две половинки. На четыре, как в твоем любимом упражнении с баранкой. Или просто расползтись в кисель. У тебя же такое бывало с курсантами. И у меня, кстати, тоже. В девятьсот пятнадцатом целый курс школы вот так спалили, не подумав. Торопились очень… Ты не слишком торопишься?"

"– Я слишком тороплюсь? – невесело усмехнулся комиссар. Он взял со стола пачку бумаг и показал их Евграфу Павловичу.

 – Я не успеваю. Я катастрофически не успеваю за происходящим. Иногда мне кажется, что Всеволод соврал и что мы не сможем остановить немцев. Чем мы их остановим? Как? Все валится, все рассыпается… Только создается линия фронта, как ее рвут, сминают и комкают… Снова нужно затыкать дыры живыми людьми, снова нужно гнать на смерть необстрелянных юнцов и престарелых ополченцев. Сколько времени у нас раньше уходило на подготовку и доводку группы? Месяцы? А неделю не хотите, господин генерал? Мальчики и девочки получают винтовку и «наган» на пятнадцать человек, десяток гранат, четыре ножа и рацию… И – в бой. В тыл врага. Рации скоро закончатся. А мальчики и девочки с мечтой о подвиге – нет.

– Ты становишься жалостливым?

– Я остаюсь рациональным! – Комиссар врезал ладонью по столу. – Так неправильно расходовать материалы. Так неправильно гробить перспективы. Так неправильно лишать себя резервов…

– Ты избегаешь слова «будущее», – сказал Евграф Павлович.

– Что?

– В твоей фразе куда уместнее звучало бы «так неправильно лишать себя будущего», Женя.

Будущего. В этом слове нет ничего страшного. Повтори за мной – будущее. Не нужно придавать словам какое-то дополнительное и сакральное значение… И не нужно так давить на мальчишку.

– Я на него и не давлю… Больше не давлю. Все, он сегодня сдал выпускной экзамен. И у меня больше нет времени на его подготовку. – Комиссар отодвинул в сторону стопку документов и достал из ящика стола потертую карту, ту самую, что ему передали от Орлова. – Вы же сами все прекрасно помните, Евграф Павлович.

– Помню.