Хватит одного снаряда, сказал Мордасов, а тут…

Залп ударил через три минуты.

Молодцы, одобрил Селин. Так и нужно. В темпе. В темпе…

Минометы замолчали.

Обслуга разбежалась или их накрыло?

Снаряды с батареи рвались теперь возле станции, несколько попало по составам, полыхнуло, разгораясь, зарево над цистернами.

Давай! Давай!

Селин выпрямился на крыше башни и кричал, размахивая шлемом, словно надеясь, что в грохоте залпа и на таком расстоянии Мордасов его услышит.

Да и было наплевать на это, просто хотелось орать во все горло от восторга! Как на стадионе во время футбольного матча, когда наши, наконец, нащупали в обороне противника слабое место и вбивают в их ворота мяч за мячом.

– Давай! – кричал Селин. – Давай!

Батарея замолчала.

Перезаряжайтесь, ребята! Только быстро, пока немцы не…

Из-за деревни ударила артиллерийская батарея. Тяжелая.

Один или два снаряда взорвались, не долетев до облака пыли и дыма, скрывавшего реактивные установки. Пауза – всего секунд на десять.

Снаряд ударил в черное облако. И еще один. Они, наверное, взрывались, но Селин не слышал взрывов из-за грохота возле моста.

Потом рвануло по-настоящему. Так, что огненный столб вырвался из клокочущей пыли и ударил в низкие тучи. И снова рвануло.

Снаряды падали на позицию батареи один за другим, немцы пристрелялись и теперь торопились уничтожить страшного врага.

Селин посмотрел на часы – прошло уже шесть с половиной минут. Мордасов говорил – десять. Если дольше десяти, то можно уже и не ждать…

Кажется, все…

Селин нахлобучил шлем, скользнул в башню и захлопнул за собой люк. Теперь его очередь. Артиллеристы сделали все, что смогли.

Танк Селина рванул с места и помчался с холма к мосту, набирая скорость. Второй танк двинулся за ним.

Выжившие под обстрелом немцы на танки внимания не обратили, и Селин не стал в них стрелять. Только когда дорогу преградила какая-то легковушка, механик-водитель селинского танка чуть притормозил, принял вправо и отбросил машину в сторону.

Немец-водитель закричал, выскакивая из машины, второй танк ударил коротко из пулемета, и немца разорвало в клочья.

Возле моста была зенитная батарея – четыре восьмидесятивосьмимиллиметровых пушки.

Три из них были опрокинуты близкими разрывами реактивных снарядов, четвертая все еще смотрела в низкое небо.

– Дави, – приказал Селин механику.

Танк ударил пушку, та накренилась. Платформа орудия сорвалась с опор и теперь катилась вместе с танком."

"Наконец колесо попало в яму, пушка рухнула, вздымая облако пыли.

К мосту.

Теперь – к мосту.

«Т-40» влетел на горящий настил, проехал до середины пролета и стал.

Селин развернул пулемет в сторону берега и открыл огонь.