Мы с мужиками ходим в баню… — Отчего-то совсем ни к месту вспомнилась эта фраза из старого фильма.

— Какая баня, Иван? Соберись! Сейчас Лизка вернётся, не поговорим. — Бабуля сурово нахмурилась, а потом икнула, выпустив облачко дыма. — Говорю же, изжога. А ты мне нерв делаешь.

— Она не знает?

Слова о Лизоньке вызвали в душе́ лёгкую грусть. Все же хороша девчонка. Если мы будем работать вместе, то это скорее минус. Не завожу романы на работе, а вот с ней хотелось бы очень. Завести что-то приятное.

— Нет, не знает. Лизка и правда ведьма. Но в истинный ход событий мы не посвящаем людей, которые являются пешками.

— Ладно. Каждые сто лет. Ну, а дальше?

— Так вот, дед твой в этой партии оказался ферзем. Самой сильной фигурой. Твоя задача, не допустить случиться одному весьма важному событию…

— Подождите. — Меня посетила маятная мысль, от которой поплохело. — Сейчас 1941. Речь о войне? Мне нужно ее предотвратить?

— Тьфу, ты! — Бабуля раздражённо отбросила свой ридикюль, с которым до этой минуты сидела в обнимку. — Откуда такое самомнение? Дед то твой тут при чем? Его же не Адольф зовут. Где вы этой глупости набираетесь? Какую, к черту, войну? Голову включи! Война — это как раз то самое поле, на котором идёт на́чатая партия. Она неизбежна. Как ты ее предотвратишь?

— Да я откуда знаю?! Вы же сказали, роковое событие. Может, дед, то есть я, должен Сталину правду рассказать. Может, отправиться в Берлин и грохнуть Гитлера.

— Ну, ты… вообще что ли? — Наталья Никаноровна заметно разнервничалась. Ее сморщенное лицо пошло красными пятнами. — Даже если сейчас все обозначенные тобой лица исчезнут с лица земли, война все равно будет. Вторая мировая, как ты знаешь, уже идёт. Но события начали раскручиваться не с появления у чудесной Клары ее ненаглядного сыночка Адольфа. Если не он, так другой. Оба эти человека, которых ты упомянул, — орудие. Они выполняют свою роль. Не более. Однако, если что-то случится с данными гражданами, их роли лягут в судьбу других исполнителей. Может, чуть менее подходящих, может, чуть более. Партия в итоге разыграется чуть иначе. Но она будет! Нет. Это забудь.

— Слава богу… — Старушка поморщилась, а мне реально стало легче.

Не потому что не хотел бы избавить свой народ от того, что ему предстояло пережить. Просто, не подходил я на эту роль. Никак. Точно знаю. Взять огромную ответственность на себя не хотел бы. А ну как напортачу ещё больше. И это более вероятно.

— Ты, видать, не совсем дурак… Глядишь, не все потеряно. — Бабуля заметно успокоилась после моих слов. — А то бывали случаи, один к Ваньке Рюриковичу побежал. Решил, щас Россию империей сделает, лет на сто пятьдесят раньше. Идиот. Ну и что? Хорошо на колу́ смотрелся. Красиво. А тут видишь, в чем дело… Душа то она, конечно, твоя. Тело — Иваныча.