Как еще могла развернуться эта ситуация, если все было не так, как говорит Наташа? Как в это вписывается смерть Ханны? Ведь это явно было второй попыткой убить Наташу, после того как она и Бекка убедили Дженни и Хейли в том, что к ней возвращается память. Они предприняли вторую попытку, опасаясь, что она вспомнит, что они с ней сделали, так ведь? Все наверняка происходило так, как сказала Таша. Могло произойти. Они над ней издевались, напоили снотворным, связали, а потом она чуть не умерла. Издеваясь над ней, они просто зашли слишком далеко.

Кусочки мозаики плавали в ее сознании, но никак не хотели состыковываться. Но если все было так, как рассказала Таша, то почему ее волнует, что об этом думает Бекка? Зачем подстраивать все так, чтобы она сходила с ума, увидев ее вместе с Эйденом? И почему у нее никак не выходит из головы испорченное зеленое платье? Придя в школу, она пошла не в общий зал старшеклассников и не на урок, на котором должна была находиться, а в актовый зал.

Она даже не приближалась к нему после смерти Ханны, и когда она шла по прохладному коридору, ее начало мутить, во рту пересохло и немного закружилась голова. В какой-то момент она была готова развернуться и убежать, но ей нужно было увидеть место, где это произошло. Ей нужно было четко вспомнить, как все случилось. Если и тогда она не найдет объяснения, то вранье с браслетами, воспоминания о зеленом платье и «Она использовала и Бекку» тоже ничего не значат. Все это так и будет частями пазла, который она не смогла собрать, и у нее навсегда останется ощущение, что все это очень-очень неправильно.

Она сделала глубокий вдох и толкнула дверь. В зале никого не было. Мистер Джонс теперь вел уроки в каком-то кабинете, а поскольку спектакль отменили, актовый зал выглядел заброшенным. Его никому не сдавали в аренду, а школьные мероприятия проводили в спортзале. Никому не хотелось вспоминать, что здесь погибла девушка. Какое-то время в зал было запрещено входить – полиция осматривала осветители, проводила испытание всей установки, чтобы убедиться в ее безопасности. А потом зал заперли, чтобы там не шастали жадные до мистики семиклассники, но, возможно, детские увлечения стали другими, а может, еще почему-то директор решила, что помещение должно быть доступно для учеников и учителей. Но, конечно, его все равно не использовали.

Призраки прошлого мелькали перед ней, как кадры старой кинопленки, пока она стояла в дверном проеме. Воспоминания становились четче и опять размывались.

Кричу на Ханну, а потом убегаю в кабинку управления светом. Наташе становится плохо. Ханна занимает ее место.

Осветитель падает.

Она практически видела собственное лицо через смотровое стекло кабинки управления, на нем застыли шок и ужас, когда Ханна рухнула на пол.