А это самый сложный бой, Стеф.

Его слова немного успокаивают. Достаю телефон из кармана. Разблокирую. Нахожу номер дяди Сурена и отдаю Гордею. Я не могу говорить. Такое произнести не смогу точно. У меня даже в голове не укладывается. Мозг упирается, не желая верить. Робкая надежда на ошибку помогает мне держаться в сознании.

— Нет, не Стефа. Доброй ночи. Гордей Калужский. Да, владелец «Либерти», — говорит он в трубку, пока я тихо дрожу рядом. — Сар попал в аварию. Я подумал, вы должны знать. И… — косится на меня. — Сурен Баграмович, он тяжёлый. Скажите Анаит. Да, адрес больницы сейчас пришлю.

Да, мы будем там. До встречи.

Возвращает мне трубку. Она выпадает из рук и летит на пол. Поднимает, вновь вкладывает мне в ладони.

Таксист останавливается прямо возле ступенек. Гордей помогает мне выйти на улицу. Придерживая за талию, ведёт в здание. В нос сразу бьёт специфический запах, и свет кажется слишком ярким. Женский смех откуда-то сбоку невыносимо раздражает.

Какого чёрта они ржут, когда у меня там умирает муж?!

Стреляю заплаканным взглядом в двух девушек в брючной медицинской форме.

Гордей ведёт меня, я не запоминаю маршрут.

Стены, полы, вывески над двустворчатыми дверями. Кирилл… Тоже нервный. Шагает к нам.

— Привет, маленькая, — крепко обнимает меня.

— Что там? — спрашивает Гордей.

Задерживаю дыхание, чтобы даже оно не мешало мне слышать.

— Спасают. Говорят, он здорово поломался. Хуй знает, как умудрился. Его свалить на трассе, это ещё постараться надо. А тут сам влетел. У меня до сих пор в башке никак не уложится, — запускает пятерню в свои тёмные волосы.

— Потом будем разбираться. Сходи покури, мы подежурим.

Кир кивает и стремительно исчезает из виду.

Сажусь на кушетку.

Упираюсь затылком в стену и плачу. Теперь беззвучно. На потолке раздражающе гудит лампа. В начале коридора уборщица домывает полы, гремя ведром. А мы просто ждём.

— Стефа! — выводит из коматоза звонкий голос Анаит. — Где Кис? — её карие глазки бегают в панике.

— Там, — машу рукой в направлении операционной. Нам её отсюда не видно, мне Гордей сказал, что она там есть.

— Это всё ты виноват, — плачет малышка, глядя на отца. — Ты виноват! Лучше бы меня сразу в детский дом забрали. Тогда бы Кис не ругался с тобой и не разбился!

— Нет, Ани.

Нет, — шепчу, прижимая малышку к себе. — Ччч, — раскачиваюсь вместе с ней. — Так было бы не лучше. С ним всё будет хорошо, — самой бы в это верить.

— Врачи все там? — спрашивает дядя Сурен у Кирилла.

— Да.

— Мы его вытащим, Ани. Слышишь? — обращается к дочери. — Найдём лучших врачей, если понадобится. Оплатим любые операции и лекарства. Мы вытащим твоего брата отсюда.

— Почему ты его так не любишь? — всхлипывает Анаит.

— Ани… — дядя Сурен подходит к нам и присаживается на корточки. Малышка жмётся ко мне сильнее.