Предстоящие операции и реабилитация выльются в сумму с шестью нулями. Какая цифра будет перед нами, станет ясно только в процессе. Давайте для начала всё же выведем парня из тяжёлого состояния, потом ещё раз детально всё обсудим.

— К нему можно? — тихо спрашиваю я.

— А вы…?

— Жена.

В глазах врача удивление. Он неопределённо качает головой. Смотрит на Анаит, а она на него полными слёз и мольбы глазами.

— Сейчас в любом случае нет. Приезжайте утром. Часам к десяти. Я после планёрки вас встречу и, если реаниматолог даст своё добро, проведу ненадолго. В таких случаях мы обычно не препятствуем.

Знаете, поддержка близких часто творит чудеса. Поезжайте домой. Отдыхайте. Силы вам ещё понадобятся.

Врач уходит. Ани кладёт подбородок мне на плечо и тихо всхлипывает.

В голове сплошным потоком несутся ключевые фразы: сегодня живой, точно сядет, может не встать, реабилитация, сумма с шестью нулями, год или два, понадобятся силы.

Бегущая строка замыкается и по кругу повторяется, повторяется, повторяется…

Рядом уже не всхлипывает, а тихо плачет Ани. Парни что-то обсуждают в стороне от нас. Их голоса эхом разносятся по коридору.

Перед нами присаживается дядя Сурен. Голоса стихают. Анаит старается отодвинуться от него подальше.

— Деньги будут, Стеф.

— Будут, — киваю я. — Попрошу родителей помочь, — повторяю. — Продам машину, — всё равно я на ней почти не езжу. Она новая. — Мы справимся. Нам не нужна ваша помощь. Мы её не принимаем, — зло смотрю ему в глаза.

— Стефа, не говори ерунды. Да, я виноват. Но сейчас глупо торговаться.

— Я не торгуюсь, дядя Сурен. Саркис не примет от вас ни копейки. Он будет умирать, но ничего не возьмёт. А я хочу, чтобы мой муж жил! — к горлу комом подступает истерика.

— Мы поможем, — к нам подходит Кирилл. — Сами, через моего отца и спонсоров клуба.

— Ты забыл, что в ваш клуб вложены деньги нашей семьи тоже, — напоминает ему дядя Сурен.

— У нас есть и другие сильные спонсоры, — спокойно отвечает Гордей. — Они знают Саркиса как перспективного гонщика. В него готовы вкладываться. С финансовой стороной вопроса проблем не будет, Сурен Баграмович.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору, — поднимается дядя Сурен. — Ани, поехали домой, — протягивает ей руку.

— Я с тобой не поеду, — упирается малышка.

— Я останусь со Стефой.

— Ани, перестань. Мы утром сюда вернёмся, — настаивает он. — Ты должна поехать со мной.

— Нет. Я не поеду! Не поеду! — кричит она на весь коридор. — Лучше в детский дом! Не поеду!

— Тихо-тихо, — прижимаю её к себе и сама реву. Не могу больше держаться. — Дядя Сурен, — смотрю на него сквозь слёзы. Силуэт расплывается. Я кожей чувствую его напряжение и недовольство. — Пожалуйста, не сейчас. Всем и так плохо. Пусть останется со мной.

— Хорошо, — сдаётся он. — В десять я буду здесь. Увидимся.