Перед ним появилась дородная женщина старше средних лет.

– Что надо? – спросила она с недовольным видом.

Матвеев показал удостоверение.

– Полковник Матвеев, следователь по особо важным делам Генпрокуратуры.

Женщина мгновенно побледнела.

– Что же случилось, Господи? – всплеснув руками, испуганно закричала она.

– Да ничего. – Успокоил ее Матвеев. – Мне нужно поговорить с Самойловым. Он здесь проживает?

– Здесь, здесь, – женщина засуетилась. – Проходите, пожалуйста.

Матвеев через сени прошел в просторную комнату. Из соседней комнаты появился заспанный хозяин. На ходу он надевал рубашку.

Матвеев снова представился.

– Вы не беспокойтесь, пожалуйста. У меня к вам разговор не долгий.

– В саду беседка есть. Может, там поговорим? – предложил Самойлов.

– Я не возражаю.

– А чай с печеньем будете? – осторожно спросила хозяйка.

– С удовольствием! – ответил Матвеев и улыбнулся ей, показывая что к нему надо относится только как к гостю. Женщина сразу заулыбалась и торопливо направилась в сторону кухни…

Матвеев с Самойловым прошли в беседку.

– Как вас величать-то? – спросил Матвеев.

Самойлов махнул рукой:

– Все «Иванычем» кличут.

– Знаете Стрельниковых, «Иваныч»? – приступил к разговору Матвеев.

– Стрельников у нас один, – ответил Самойлов. – Дядька-то его Варламовым был.

– А родители где?

– Родители у Сережи померли. А почему вы спрашиваете? Случилось что?

– Ваш Стрельников преступление в Москве совершил. Убил двоих человек!

– За дело, значит! – не раздумывая, сказал Самойлов.

– Почему вы так считаете?

– Я его с пеленок знаю. Можно сказать, он у меня на руках родился.

– Расскажите, пожалуйста, все, что вам известно о Стрельникове, – попросил Матвеев.

– А чего рассказывать? – начал Самойлов, – тяжелая жизнь была у Сергея. Отца медведь задрал. Мать его, тогда на сносях была. Узнала о смерти мужа, плохо ей стало. Я сам её в больницу отвозил. По дороге она родила. В больнице умерла. Врачи ей не смогли помочь. А Сергей жив остался. Как вспомню тот день, хотите, верьте, хотите, нет, слезы на глаза наворачиваются. Сережка-то хоть и младенец, так сильно тогда плакал, словно понимал все. А воспитывал его дядька, брат матери. Он как из тюрьмы освободился, сразу приехал в нашу деревню. Хороший был человек! Жалко его.

В это время хозяйка принесла чай. Матвеев поблагодарил её.

– Друзья у него были? – спросил Матвеев, отпивая чай.

– Нет. Сколько помню его, всегда один ходил. Вся молодежь в клуб, на танцы спешат, а он – в церковь. Часами там сидел. Да и боялись его. И ровесники, и ребята постарше обходили Сергея стороной.

– Часто дрался? – спросил Матвеев."

"– Бывало, – Самойлов усмехнулся. – Последний раз как раз на днях случилась драка.