После армии их пути разошлись. Он ушёл в милицию, а Краковский в разведку. Он проработал в КГБ восемнадцать лет и ушёл сразу после развала СССР. Чем он занимался в КГБ, никто не знал. Но в профессиональном отношении он был на голову выше остальных, включая и самого Ветрякова. Кроме всего прочего, у него имелись очень серьёзные связи. И сейчас эти связи могли помочь. Во всяком случае, Ветряков надеялся на его помощь.

Пять часов, а уже темно, – Ветряков посмотрел на часы и включил ближний свет фар. Свет выхватил полупустынную заснеженную дорогу. Мимо проезжали лишь редкие автомобили. Уже три часа едет. И всё это время снег метёт не переставая. Дворники ни на минуту не останавливались. Ехать с большой скоростью по такой дороге не представлялось возможным.

Справа показалась вывеска с надписью «Скопинский район». Ветряков взбодрился. До деревни осталось недалеко. Где-то здесь должен быть поворот. Вскоре он его увидел. Ветряков завернул. Дорога потянулась между заснеженными полями. Спустя четверть часа показалась ещё одна вывеска с надписью «Горелово».

– Где-то тут должен быть ржавый комбайн. За ним сразу направо и до конца, – пробормотал Ветряков. Он сбавил ход. Вскоре показался тот самый комбайн, о котором он упоминал. Правда, это был скорее «белый комбайн».

Он свернул. Показались приземистые одноэтажные дома. Почти над каждым домом вздымались трубы, из которых валили густой дым. Ветряков проехал до конца улицы, свернул налево и здесь, вынуждено остановил машину. Дальнейшую дорогу преграждали снежные сугробы. Он оставил машину, и пошёл дальше пешком. Дом Краковского стоял на отшибе в стороне от других домов. До него было метров пятьсот. Ноги Ветрякова постоянно увязали в снегу, оттого он постоянно чертыхался. Это продолжалось до той поры, пока он не увидел тропинку, вытоптанную в снегу. Дальше дело пошло быстрей. Спустя десять минут, он уже подходил к деревянному забору за которыми светились окна уютного на вид домика. Ветряков вошёл во двор через калитку и поднявшись к крыльцу собирался постучать. Но не сделал этого по той простой причине, что дверь была полуоткрыта.

– Стас! – позвал Ветряков."

"Отряхивая одежду от снега, он перешагнул через порог. Ветряков с крайней осторожностью миновал прихожую и вошёл в просторную комнату. В середине комнаты стоял стол. На одном краю стояла чашку, над которой поднимался пар и две вазы, одна с печеньем – вторая с конфетами. С другой стороны стола сидел худощавый человек в очках. На нём был свитер. А поверх свитера – тулуп. Возраст определить не представлялось возможным, поскольку практически всё лицо закрывала густая борода. Всем своим видом он напоминал сельского учителя. В пользу этой версии говорила и раскрытая книга, которая лежала справа от него.